— Не знаю, Слав. Только я уже давно приметил, Рай этот от драк и ссор кайф какой-то странный ловит. Тут пара одна семейная недавно была. Ну, помнишь, те, что кольца одинаковые из белого золота носят? В общем, посидел он с ними рядом немного тоже, а потом акт как принялся дубасить своего пасса, да зло так, знаешь, когда почти насмерть бьют. Насилу оттащили. В общем, паса этого из клуба прямо в травмпункт на такси отправили. А половина его дражайшая, как Рай с глаз долой подальше умелся, бух нам всем в ноги: «Простите люди, добрые, на меня вдруг накатило — поигрался в Чикатило». Короче, по-моему, танцовщик этот всех нас перессорить решил.
— Стасик, хорош загибать-то, патетику литературную сбавь, — поржал я, — прям не стриптизера рисуешь, а Мефистофеля местного разлива. Допустим, ты Раю чем-то не ко двору пришелся. Леньку он просто от денег отжал. Я понимаю, если б Тедд такую пургу погнал, а ты ж вроде нормальный.
— Смейся, Славка, смейся, пока можешь. До тебя Рай еще не докопался просто, — также мрачно продолжил бармен. — А ты в курсе, что Тедд, когда его в первый раз увидел, вообще крестить начал? И зашептал что-то на своем церковном. Про зарю какую-то бледную и утренних коней. Я из его трепа так ничего и не понял. Кого сын — зари, коней? Он, че, намекал, что Рай еще и зоофил?
— А, когда у нас Тедд с головой-то дружил? Кстати, что-то я давно его не видел, — ухмыльнулся я. Слава Богу, Стасюня разбирался в теологии также хорошо, как свинья в апельсинах. Да и я бы не имел никакого представления о том, что говорил Тедд, если бы на четвертом курсе в вузе у нас в экстренном порядке не впиндюрили в образовательный процесс краткий курс истории религий. Может, потому Кит и любил меня ставить в пару с этим танцовщиком. Я хотя бы приблизительно понимал, о чем лопочет Тедд. — Короче, заря утренняя, а сын ее — Люцифер. А кони бледные символизируют силы Апокалипсиса. В общем, не парься. Не зоофил Рай. Не об этом базар был. А Тедд у нас чего? Очередного Христа, что ль, встретил? И воцерковляется теперь усиленно?
— Вот точно, мы с этим Раем все коней двинем на заре этой чертовой. А Тедд, Слав, нос в наш клуб кажет только на свой танец и сразу же назад. Опять же, не знаю, в очередном ли ебаре там дело, или что еще за хрень. Короче, жаль, что я на стриптизёра не выучился и тоже так делать не могу. Отпахал свое у шеста — и ну его, к Богу в рай. Я ни к этому в смысле. Ну, ты понял…
И в следующий раз меня спас счастливый случай. Моя очередная смена приходилась по графику на четверг, но у третьего админа Мишки внезапно образовались полные анала планы на выходные, главным героем которых должен был стать учитель рисования. Потому Миха щедро махнулся со мной той самой хлебной пятницей. И сделал это уже около десяти вечера, то есть за час, когда админы заступали на смену.
Собственно, в четверг всегда хватало и одного из них, потому Кит тоже был на выходном. Абрамке, если дело не касалось праздников и особых дней, было до лампочки, с кем работать, и он демократично оставлял внезапные замены на выбор трудового коллектива. Свен в очередной раз умотал в родные чухонские пенаты, и я решил, что отлично загребу денег за пятницу, субботу и воскресенье подряд. На том мы с Михой и порешили. Я напомнил ему, что сначала танцует Тедд, потом Рай.
А в пятницу, когда я вечером пришел в клуб, то узнал диво дивное и чудо чудное. Накануне впервые за всю историю заведения у нас из кассы утром исчезла… вся выручка за ночь. Миха, с дергающимся на нервах глазом, клялся, что пересчитал деньги, когда уже закрыл дверь за последним посетителем, вышел покурить на свежий воздух перед отчетом у Абрамки, а когда вернулся, их уже не было.
Стасик подтверждал, что видел, как админ тусует баблосы, закрывает кассу, а затем направляется на выход с сигаретой. А далее бармену приспичило по малой нужде и он отвлекся на пару минут. И по всем показаниям выходило, что посторонних в клубе к моменту пропажи выручки уже не было. А это уже было совсем хреново, потому что мы все привыкли работать на доверии и не крысятничать друг у друга.
И вот это самое дело больше всего не любил Абрамка. Иногда клиенты забывали у нас по «особой» трезвости дорогие часы, мобильники, да и просто кошельки с деньгами. И хозяин каждый раз давал по рукам и мозгам, если у кого-то хотя бы закрадывалась идея присвоить оставленное. «Придурки, вы что не въезжаете? На весь Питер ославимся как заведение, где одно жулье пашет. Нормальные персы к нам больше не придут, и будете по нулям сосать, гопоту обслуживая», — угрожал он.
Сначала все грешным делом подумали на малолетку Тоху, который в силу своих должностных обязанностей, должен был сидеть как собачка на привязи в десяти шагах от кассы, а из-за маленькой зарплаты больше всех нуждался в деньгах. Бар располагался как раз напротив гардероба. Но Тоха вовремя пятой точкой почуял неладное и, заикаясь от ужаса, признался в страшном преступлении.
