Я усадил его за лучший столик, предупредил персонал, чтоб моего гостя обслуживали, как родного и меня самого, и заметался по работе. Рай опять приперся почти за четыре часа до своего танца, но неожиданно сменил тактику. Теперь стриптизер не приставал ко мне, но оккупировал ближайшую к Свену стенку и украдкой бросал на меня томные и полные задумчивости взгляды, когда я периодически влетал в зал, проведать, как у моего форика дела, и все ли того устраивает.
Я каждый раз мысленно съеживался, утешая себя фразой, что «за просмотр денег не берут, и дыру танцовщик на мне таки не протрет». А взгляды были из раздела «оторви и выбрось», такими я всегда провожал свою первую однополую любовь в институте. Только тогда я по-настоящему испытывал очень сильные чувства, а вот как Рай намастрячился так играть, я так и не въехал. Да и не до того мне было.
К первому танцу, когда к пилону вышел Тедд, и его одежду должен был ловить Миха, заметил некую пикантность ситуации и финн. Я, воспользовавшись полутьмой, уселся за стул рядом с ним и по-детски уткнулся Свену лбом в плечо.
— Кажется, ты очень устал, — улыбнулся финн, потрепав меня по волосам. — Отросли. Слав, один молодой человек все время пристально смотрит на тебя. Кто он и почему это делает?
— Тоже с длинными волосами и в белом свитере? — буркнул я.
— Да.
— Это Рай. Наш новый стриптизер. Он выйдет на сцену ближе к четырем. Ты еще увидишь его. Вроде бы Рай неплохо танцует. У них роман с Китом, они живут вместе, — зачем-то вдался в детали я. — А чего он пялится, я не в курсах. Хочешь — спроси сам.
— Понятно, — коротко кивнул Свен, — может быть, тебе заказать кофе или чего-нибудь покрепче?
— Давай на твой выбор. Только не шампанское, — улыбнулся я.
Потом ближе к полтретьего ночи снова началась беготня. В тот год у клиентов начало входить в моду перемещение по клубам. Компании, особенно те, в которых было много богатых, в открытую соревновались между собой, сколько заведений за ночь могут сменить. Прямо из одного клуба они заказывали такси в другой, и самым шиком считалось попасть в противоположенную часть города между разводкой мостов.
«Лохи», не рассчитавшие время, тоже получали свой бонус в виде романтического вида на две части разведенной переправы с фонарями, разомкнутыми трамвайными путями, зависшими в воздухе, и туристические лайнеры, похожие на многоэтажные дома и проходящие по водной глади. А довольные «бомбилы» только потирали руки, поскольку счетчик в таких случаях оставался включенным, как и во время поездки.
Мы в накладе тоже не были: все окупала плата за вход и «обмывание» успешного путешествия. Впрочем, и расплачивались за такие роскошные перемещения с богатыми папиками некоторые не очень обеспеченные, но желающие выглядеть в глазах друзей крутыми, персы в наших клубных апартаментах ГХ.
На бегу я засек, как Свен зацепился языком с кем-то из посетителей, друживших с Раем. И если в начале беседы финн улыбался, то потом вдруг неожиданно помрачнел и заказал себе графин водки, о чем мне вопросительно и просигнализировал бармен. Я пожал плечами и удивился, с чего вдруг мой форик переключился с мохито на чистое топливо.
— Свен, у тебя все в порядке? — мимоходом осведомился я, как только выдалась свободная минутка.
— Да, — как-то напряженно ответил финн, — наверное, я еще все-таки плохо знаю русский и не совсем понял, что мне тот доброжелательный человек хотел сказать. Неважно, Слав. Ты еще долго будешь работать?
— Нет. Уже сейчас будет второй танец, и к полшестому мы закроемся. Доброжелательный? — удивлено переспросил я.
— Да. Он так представился. Доброжелатель. Ладно. Проехали тему, как ты говоришь, — поджал губы Свен, глотая содержимое стопки. — Но, возможно, я последую его совету.
— Какому?
— Я же сказал — неважно.
Я снова поднялся из-за столика, чтобы поймать вещи Рая во время танца. Народу в клубе к тому времени набилось как сельдей в бочке, и стриптизер перед началом выступления кивнул мне, прося разрешение на свой любимый трюк с вытаскиванием посетителя на стул. Толпу это всегда особо разогревало, со спиртным мы пока план не сделали, как опять же оповестил меня чуть раньше Стасик, а потому я дал добро стриптизеру. И понял, как сам подставился, когда метаться уже было поздняк.
На городских улицах и в общественном транспорте из-за демонстративной манеры одеваться, укладывать волосы, а у некоторых и наносить косметику на лицо, принятой в нашей тусовке, посторонние на нас всегда оглядывались и нервно перешептывались. И эта же фишка внутри заведений, подобных клубу, приводила прямо к противоположенным последствиям. Теперь, по прошествии лет, я прекрасно понимаю, что собранные в таком вот небольшом зале, какой был в «М*но», мы все выглядели почти как инкубаторские и очень мало отличались друг от друга. Хотя, такая вещь, наверное, есть в любой субкультуре, представители которой абсолютно уверены, что они-то уж точно самые уникальные.
