Впервые этот термин появился в бесцветной и безответственной резолюции Генеральной ассамблеи 1951 года в Лиссабоне, принятой спустя год после того, как Эдгар Гувер с треском хлопнул дверью. Эта резолюция предлагала всем НЦБ не ставить Генеральный секретариат в неловкое положение, присылая запросы на красные извещения по делам «преимущественно политического, расового и религиозного характера». Я уверен, что на лиссабонской Генеральной ассамблее никто не придавал большого значения столь важному слову «преимущественно» — и Райнер Шмидт-Нозен, многоопытный экс-шеф НЦБ-Висбаден, согласен со мной. Но и сейчас, в 1984 году, люксембургская Генеральная ассамблея в качестве оправдания повторяет ту же самую линию, подчеркивая, что для Интерпола главное — сохранение традиций.
Новая люксембургская резолюция отмечала, что невозможно дать четкое определение понятию «преобладание», а потому к каждому отдельному делу должен быть особый подход. Вот где выявились старые, неопубликованные «Основные направления» 1976 года. Ныне, «пересмотренные», они впервые были отпечатаны в обобщенной форме для всеобщего обозрения.
Некоторые деяния, расцениваемые как преступления в уголовных кодексах разных стран, подчеркивалось в резолюции, являются по своей сути политическими, военными, религиозными или расовыми, а потому подпадают под действие статьи 3. Далее приводились примеры: членство в запрещенных организациях, ограничения в свободе слова, преступления против прессы, оскорбления властей, угроза безопасности государства, дезертирство, предательство, шпионаж или отправление некоторых религиозных обрядов. Все действия, совершенные в политическом качестве лицами, имеющими или имевшими политическую власть, также подпадают под действие статьи 3 и не подлежат юрисдикции данной организации.
Все это было разработано безупречно. Однако теперь резолюция касалась еще одного важного момента, связанного с публичными заявлениями Интерпола. В ней говорилось:
— убийство работников полиции, взятие заложников за пределами «района конфликта» с целью добиться освобождения своего сообщника;
— нападение на рядовых членов общества за пределами «района конфликта» (например, минирование банка или забрасывание гранатами кафе)».
В резолюции бескомпромиссно заявляется: «Преступления, совершенные за пределами «района конфликта» с целью привлечения внимания к какому-либо конкретному делу (захват самолета, взятие заложников, похищение людей) не подпадают под перечень случаев, входящих в статью 3».
Сразу же видно, что истинным смыслом резолюции является не затасканный принцип «преобладание», взятый из старой, 1951 года, а очень реалистичная и дальновидная концепция «района конфликта». Несколько лет спустя Кендалл говорил мне: «Мы делали различие между тем, что происходило внутри того, что мы могли бы назвать «районом конфликта», и тем, что происходило за его пределами. Предположим, мы имеем дело с Израилем и Иорданией: пока события разворачиваются внутри этого «района конфликта», для нас они не представляют интереса в плане международного полицейского сотрудничества. Однако если какой-нибудь иорданец приезжает в Париж и убивает посла Израиля, то это уже становится нашим делом, поскольку событие произошло вне строго определенного «района конфликта». В ответ тем сторонникам ООП, которые публично заявляют на конференциях: «Мы борцы за свободу» и всякое прочее, я говорю: «Пока вы сражаетесь за свободу в своей собственной стране, все справедливо! Но если вы, используя этот аргумент, совершаете террористические акты в других регионах и если при этом гибнут невинные люди, вы теряете статус борцов за свободу».
В апреле 1991 года Жан Непот заявил мне, что люксембургская резолюция полностью оправдывает его политику по отношению к терроризму, поскольку базируется на его неопубликованных «Основных направлениях» 1976 года. «В них говорится то же самое!» — утверждал он. Но это не согласуется с известными фактами. Резолюция 1984 года действительно зиждилась на «Основных направлениях», но