Нет, Рипли не было стыдно. Разве что чуть-чуть. И она не боялась показаться слабой. Но ей было бесконечно неприятно ощущать эту слабость внутри. Слабость, что проявлялась в виде кошмаров и пугающих видений, которые, время от времени рисовало ее расстроенное воображение. Поэтому Рипли все это время отдыхала, восстанавливая подорванное испытаниями психическое и физическое здоровье.
И это было хорошо. Было бы. Если бы она не страдала от жутких снов ночью и не мучилась от скуки днем. Вирэтис была единственной, кто немного скрашивал ее одиночество. Не считая Джоунси, конечно. Как оказалось, строгая турианка была не против пропустить кружечку-другую чего-то, похожего на кофе со своей бывшей пациенткой и немного поболтать. Очевидно, ей тоже было скучно здесь.
А еще Вирэтис очень привязалась к Джоунси. Пушистый мерзавец, казалось, восхищал ее, а потому она не упускала случая подержать его на руках и потискать немного. Периодически она расспрашивала Рипли о кошках и та, с удовольствием рассказывала ей что знала. Казалось, это единственное, что интересует турианку. Она никогда не пыталась исследовать землянку и тыкать в нее иголками, как того можно было бы ожидать во время Первого Контакта между инопланетянами.
Как и никто на этом корабле. Турианцы не ограничивали ее свободы сверх необходимой меры, не пытались допрашивать или даже расспрашивать ее. И хотя сами они, при этом тоже вели себя скрытно, Эллен не переставала удивляться высоким моральным качествам, которые демонстрировали эти странные создания. Порой она задумывалась о том, какая судьба ждала бы того же Сайракса, окажись он на ее положении, на корабле людей. И приходила к неутешительным выводам.
Наверняка он бы стал пленником или того хуже – подопытным кроликом ученых Компании. Такие мысли огорчали женщину, но, по крайней мере, отвлекали от мыслей о пережитом. Видения кошмарного прошлого продолжали преследовать ее и Рипли, пока что, не удавалось полностью освободиться от их плена. Однако она научилась прятать их под ворохом мыслей о настоящем. Это помогало.
Хотя и не так, как живое общение с Сайраксом Аскерисом. Почему-то Эллен все чаще ловила себя на мыслях о нем. Турианец интересовал ее. И не потому, что был инопланетянином. Точнее не только потому. Приятный в общении. Спокойный, по большей части. В меру заботливый. Сайракс нравился Рипли. Однажды заметив это она не смогла больше избавиться от этой мысли.
Вспоминала, как он успокаивал ее после пробуждения и как сдержанно вел себя с ней, когда ее нервная система давала сбои от перенапряжения. А еще она вспоминала, как прижалась к нему на «Нарциссе», задыхаясь от истерического хохота, а он обнимал. К удивлению Эллен прикосновения Сайракса успокаивали. Такие аккуратные, легкие, но твердые. Они определенно нравились ей.
Общение и дружеская поддержка – вот что помогло ей прийти в себя после анабиоза и не сойти с ума. Именно благодаря понимающему отношению Сайракса Рипли смогла преодолеть смятение и нерешительность, вернуть себе ясность мысли. Теперь женщина отчетливо это понимала. В том, что не смотря на все испытания она осталась сильной духом и телом была не только ее заслуга. Но и его.
А потому когда Сайракс снова решил заговорить с ней как раньше, Эллен с радостью поддержала беседу. Они говорили о курении. Турианец признался, что покуривал во время обучения в Военной Академии, но со временем почти бросил. Хотя и не отказывал себе в удовольствии выкурить сигаретку-другую после удачно выполненной миссии. Ну или просто под настроение в приятной компании.
Под конец разговора они все-таки выкурили по одной и Рипли получила сомнительное удовольствие видеть турианские «сигареты». Если их, конечно же, можно было так назвать, потому что больше всего они походили на длинные, не меньше восьми дюймов, одревесневшие палочки. Сайракс курил одну такую не торопясь и со вкусом затягивался дымом. И так не докурил ее даже до половины.
Странное было зрелище, но зато они снова могли нормально общаться и с тех пор делали это каждый день. Время от времени они посещали «Нарцисс», обсуждая детали предстоящего возвращения на Землю. Иногда вспоминали какие-то аспекты своего прошлого, преодолевая неловкость и постепенно открываясь друг другу.
Один раз, всего один за все время, Рипли обмолвилась при Сайраксе о своей дочери, Аманде. О том, как обещала вернуться к ее одиннадцатому дню рождения, но так и не сделала этого. Мужчина выслушал ее, молча. И выразил сочувствие. Нет, он не жалел Эллен и она была благодарна ему за это. В свою очередь женщина старалась выражать понимание его чувств, когда он делился с ней чем-то.
Земная женщина и турианец все больше узнавали друг друга и радовались этому, но вместе с тем ощущали хрупкость зарождающейся близости. Поэтому оба оберегали эти отношения, избегая неудобных тем. Но сегодня, гуляя с Сайраксом по коридорам космического корабля Эллен поняла, что не может больше ждать и что должна получить ответ сегодня. Желательно – прямо сейчас.
