В самом деле, больше ничего страшного не происходило. Снаряды больше не летели. Но зато мосты, находящиеся вверх по реке, стали вдруг самопроизвольно разводиться. Честно говоря, никто из представителей миротворческих сил не лазил в хитрый механизм мостов. Они были сведены — и на данный момент только это от них и требовалось. А теперь их крылья сами себе поперли вверх… «Аврора» мирно проплюхала вверх по Неве и пропала из виду где-то за железнодорожным мостом. Потом, после долгой возни и суеты свети назад удалось только Литейный и Дворцовый мосты. Впрочем, об остальных никто особо не горевал. Скорее, наоборот. Даже лучше, что эти мосты, ведущие в безлюдные кварталы, оказались разведенными. Оно спокойнее.
Вернувшись в Смольный, Джекоб услышал, что праздник все-таки продолжается. Как шептались, генерал Адамс, вернувшись с площади, тут же связался с Вашингтоном. И получил очень странный ответ: продолжайте выполнять приказ любой ценой. После этого связь прервалась. Любая. Хотя внутренняя работала.
Надо сказать, в этой ситуации генерал Адамс проявил настоящий характер.
— Что, собственно, случилось? В реку вышел ржавый крейсер. И что? Да, мы не понимаем природы этих явлений. Но! Мы контролируем центр города! И будем контролировать. Нет связи? Будет! Помощь придет. В конце концов, что такое этот город перед мощью Соединенных Штатов? Далее. О наших действиях. Я глубоко убежден: все эти враждебные акции направляются из промзоны. Мы должны подготовить настоящее, полноценное наступление на нее. И начать, дождавшись подкреплений. А пока в нашу задачу входит удерживать рубеж Обводного канала. Печальные случаи внутри: это следствие нашей беспечности. Взять тот же чертов трамвай. Я не знаю, куда он исчез. Но пришел он — по Каменоостровскому мосту! Выставленный там патруль его видел — и пропустил! Испугались! Запомните, я больше не намерен принимать никаких ссылок на паранормальность оружия наших противников! Просто русские конструкторы оказались лучше, чем мы думали. Солдаты, видевшие бой в промозоне, показывают: некоторые вражеские машины были уничтожены нашим огнем. Во вражеских машинах не было людей? Чушь. У страха глаза велики. А у США больше ресурсов. Так что в любом случае против нас они не потянут. Мы в последние десятилетия, скажем честно, расслабились. Мы привыкли побеждать легко. Но это были слабые противники. Что же. Теперь перед нами противник сильный. Настоящий. И мы должны доказать: его тоже можно победить! И мы это докажем!
И еще. Важный положительный фактор — население экстремистов не поддерживает. Ни в коем случае это не должно измениться! Поэтому политика по отношению к населению должна остаться прежней. Поверьте мне, господа — никакие повстанцы, никакие партизаны никогда не победят, если у них нет поддержки в народе. А жители Петербурга — за нас! Или, во всяком случае — не с ними.
Словно в подтверждение слов генерала, связь заработала. Вашингтон сообщил, что помощь скоро прибудет. В Петербург направляются корабли с подкреплением, также ракетные крейсеры и авианосец. Правда, потом связь исчезла снова. Но это уже никого не волновало.
Ненависть жаждет! И хочет напиться
Теплою кровью врагов!
Капитан Шанц, бледный как бумага, лежал на санитарных носилках и едва шевелил шубами. Он был очень плох и, думается, более всего нуждался в священнике. Но капитана мучила какая-то мысль. Каким-то образом он узнал, что Джекоб здесь и попросил его позвать.
— Вот, журналист, видишь… — Едва слышно, но внятно, прошептал он, когда Джекоб над ним склонился, — я ж тебе говорил. Мы их только повалили. А вот они начинают возвращаться. Те самые. Которые нас тогда… А вермахт — он был не вам чета… Все повторяется. И это только начало…
Капитан замолчал и закрыл глаза, как шепнул санитар, долго ему не протянуть.
Джекоб огляделся. Площадь представляла собой жуткое зрелище. Повсюду валялись обломки домиков вперемешку с мертвыми телами. Алели лужи крови, смешиваясь с дождевыми лужами. Вопили раненые и умирающие, искалеченные так, что на них и глядеть-то было жутко. Потерянно бродили уцелевшие. Метались санитары с носилками. А посреди всего этого кошмара стояли его авторы — четыре угловатых гусеничных зеленых железных коробки с торчащими впереди длинными пушками.
Как рассказали те, кому повезло остаться в живых, дело было так. Германская военная часть стояла на большой площадке, которая на карте значилась как Славянская площадь. Сюда же переместили и остатки части Шанца. Правда, без танков. Они после визита трамвая работать решительно отказывались. Все в машинах было на месте, никаких повреждений — но ни один механизм не действовал, хоть ты тресни. А тут, на Слаянской площади и напротив — там где стоял памятник каком-то бородатому типу, расположился саперный батальон бундесвера.
