– Иуда, царь Ирод, Сталин… Гитлер работает сейчас врачом. В том, что он появился, и что он сделал, было слишком много моего умысла и слишком мало его свободы. Тем не менее, если вы едите курицу, курицу едите вы, а не Бог. С поступками то же самое. Я решил не растаптывать его совсем, хотя свой ад он пережил, он сейчас много жизней подряд будет делать добро людям, которые требовали от меня мщения за эту жестокую войну. Сейчас он работает доктором в простой муниципальной больнице. Он спасает жизни, терпит маленькую зарплату. Он очень хороший онколог, очень старается. Гитлера я сделал таковым, потому что у него была очень ленивая и очень тщеславная душа. Он хотел огромной славы, проживая заурядные и даже порочные жизни. Не то, чтобы хотеть славы – плохо, просто часто я спрашиваю душу, готов ли этот человек стать бомжем, инвалидом, пьяницей… Кто-то соглашается, имея в виду, что я за это дам и счастливую жизнь, а кто-то отказывается от трудных путей… Иногда я просто даю такую жизнь, как душа заслужила, а иногда наказать особо не за что, а душа боится более сложных переживаний. Тогда я могу дать дурную славу, или бизнес, который приносит долги, вместо денег, или жизнь, в которой просто нет ничего хорошего. Прожить позорную жизнь, например, известного маньяка или тирана или инквизитора… Это горе для души, ведь когда вы станете богами, такие боги могут стать изгоями. Я, конечно, этого не допущу, я дам возможность и таким отыграться. Например, Дарвин был Иудой. Я всем, кто вошел в историю, как мучители Христа, дам возможность, во-первых, прославиться чем-то прекрасным, во-вторых, дать большого пинка христианству. Поверь мне, они все ненавидят учение Христа, потому что и я им за это показал настоящий ад, ведь Христос – мой любимчик и две тысячи лет они были олицетворением людских пороков. С тех пор они сильно выросли, все переосмыслили. Они готовы к тому, чтобы потопить эту религию. В конце концов, она свое отжила.
– У тебя есть любимчики?
– У учителей, родителей и Бога не должно быть любимчиков. Но куда от этого деться? Они есть, и ничего с этим поделать нельзя. Мне нравятся те, кто к моему творению относятся с любовью. Бывает, мне не нравится человек, но он берет на себя сложные жизни. Или только он способен осмыслить и донести до человечества определенные идеи. А в основном, я ко всем отношусь ровно. Радуюсь, когда душа взрослеет и огорчаюсь, когда она ленится.
– Как уберечься от плохих жизней? Не грешить?
– Никак. Жизни преступников, заключенных вы все пройдете по множеству кругов. Другое дело, души разные, есть более порядочные и менее порядочные. Те люди, которые умеют отказаться от преступления и сроки получат меньшие и жизней такого рода получат меньше и способны будут адаптироваться после лет, проведенных за решеткой. То же самое с инвалидностью. Вы все будете по много-много раз инвалидами. Но люди, которые, например, законодательными актами или находясь при должностях, ухудшали положения инвалидов – обрубали возможность работать, не выдавали пенсии… Таким я дам инвалидность так, чтобы некому было позаботиться или тот, кто заботиться, был жесток к инвалиду… Тем же, кто помогал таким людям, я, конечно, тоже дам жизни инвалидов, но, например, это будет инвалид, который покорил Эверест, или у него будет обеспеченная семья и любящие братья-сестры-родители. Бойтесь обижать больных людей.
Вообще, инвалидность – это не только испытание, не только наказание, не только возможность преодолеть даже такое сложное препятствие. Это, в первую очередь, возможность побывать в шкуре Бога. Как шизофреник я слышу массу чужих голосов, как больной ДЦП, я управляю миром кривыми руками, как парализованный я не могу никуда пойти, как слабовидящий, я управляю миром почти на ощупь, как больной кожными заболеваниями, я страдаю от огромного количества «паразитов» на моем теле. Люди должны привыкать к этому.
– Ты живешь в страданиях?
– Нет, быть Богом очень здорово. Я занимаюсь любовью со всем живым на планете, ем колбасу, мороженное, и другие вкусняшки постоянно и не толстею, я люблю вместе с миллионами людей, радуюсь их счастью, купаюсь на море и играю в снежки одновременно. Я смотрю массу прекрасных фильмов и читаю массу прекрасных книг. Страшно быть одиноким. Поэтому я создал много душ. Так много, чтобы их миры, миры их воспитанников… Чтобы наполнить жизнью это бесконечное пространство.
– А если всем места не хватит?
– Хватит. У пространства нет границ.
– Теория относительности говорит о том, что время в разных системах может течь по-разному. Это правда?
