— Ты не трус, — сразу понимая, о чём он говорит, Гермиона мягко погладила светлые волосы, нежно перебирая их в руках. — Я сама попросила тебя об этом. Ты не должен был жертвовать собой ради меня.
Сильные руки сжали рёбра, и она почувствовала как её почти отрывают от земли, воздух содрогнулся и все предметы, что левитировали, со звоном рассыпались по полу. Испуганный взгляд Нарциссы встретился с мягким шоколадом глаз Грейнджер. Она не понимала о чём говорят дети, но материнское сердце догадывалось, что мозоль была всё та же самая — Война с Тёмным Лордом. Нервно сглотнув, женщина хотела ступить вперёд, успокоить сына, но не решилась, видя, как смягчается напряжение в его мышцах от прикосновения простой девушки. Гермиона не была аристократкой, и раньше таких, как она, учили ненавидеть, но видя, как нежно тонкие руки скользят по вздрагивающей спине Драко и как снимают ту боль на его душе, женщина отступила. Сын был важнее предрассудков.
— Драко… — Гермиона впервые называла его по имени на трезвую голову, и её тихий голос приносил ему особое умиротворение. Словно перерезали все верёвки, что стягивали глотку петлёй.
Послушавшись слабому велению рук, мужчина всё же отстранился, позволяя усадить себя обратно на постель, но не упустил момента утянуть девушку рядом с собой.
— Мне снился сон, — начал мужчина. — Все пять лет я слышал тебя, твой крик… твою пытку. Я был напуган тогда, так напуган! Думал, что если кто-то узнает об этом, то мне не жить. И моим родителям тоже… — прохрипел он, сжав тонкие пальцы девушки.
— Я понимаю, — Гермиона мягко улыбнулась. Её способность к эмпатии всегда удивляла. Раньше Малфою казалось, что Грейнджер лишь прикидывается святой, но сейчас чувствовал, что она никогда не врала в отношении чувств. — Но ты всё равно помог мне. В ту ночь.
Малфой кивнул:
— А потом думал, что совершил непростительную ошибку, оставив тебя там. В один момент стало казаться, что тебя не оторвать от моей жизни. Больше никогда! Уже и не хотелось, если честно… я привык.
— Привык изводить себя? Я не хочу, чтобы ты мучился, — Гермионе было сложно поверить в это. Но теперь она понимала, в чём заключалась причина такого состояния Драко. В его совести. Странно об этом думать, но на деле совесть Малфоя оказалась намного более громкой и упорной, чем у большинства её друзей.
— Ты когда-нибудь простишь меня?
— Мне не за что прощать тебя, Драко. Мне следовало бы сказать спасибо. Но я лишь старалась забыть.
От её слов мужчина не сдержал лёгкого смешка, мягко поглаживая нежную светлую кожу ладони.
— Как забавно, что мы оба старались забыть это. С той лишь разницей, что я ушёл в забвение и не понимал, что меня так пугает.
— Согласна. Сейчас тебе лучше? — девушка смогла вздохнуть с облегчением, когда увидела слабый кивок светловолосой головы. — Отлично. Тогда ложись, тебе надо поспать.
— Спи со мной! — эта фраза сорвалась быстрее, чем Драко сообразил, что они не одни в палате, слыша шокированный возглас матери за спиной. Стыд мгновенно прилил к лицу, заставляя покраснеть до кончиков волос обоих.
— Я… я не думаю… — у Грейнджер словно отрезали её острый язык.
— Я имею в виду, что я не могу спать, если не чувствую тебя рядом. Мне страшно, Гермиона. Останься.
Девушка подняла растерянный взгляд на взволнованную женщину, которая словно старалась слиться с общим пейзажем комнаты. А увидев взгляд своего сына, просто сдалась.
— Мисс Грейнджер, по всей видимости, мой сын Вам доверяет. Могу я Вас попросить об одолжении и присмотреть за его здоровьем сегодня? Я не могу остаться сейчас, по личным причинам.
Гермиона была поражена. Не сложно догадаться, что эти слова были лишь блажью, способом удовлетворить каприз единственного сына, но видя взгляд стальных глаз, с какой мольбой они смотрят, девушка почти сразу сдалась и кивнула.
— Спасибо Вам, мисс Грейнджер. Если Драко станет совсем плохо, дайте мне знать.
Это было странно: сидеть в одной комнате в тишине, когда он не пытается задеть её, а она не чувствует напряжения, сотрясающего воздух. Гермиона сидела на небольшой софе и читала какую-то книгу, найденную на полке в свободной библиотеке для посетителей при госпитале Мунго. Нелогичный и глупый роман о влюблённых, которые рушили своё счастье предрассудками, вместо того, чтобы просто наслаждаться возможностью любить и быть любимыми. На очередной особенно плаксивой ноте, девушка не сдержала раздражённого вздоха, что мгновенно услышал Малфой, который всё это время пытался уснуть. Только вот получалось это плохо, когда он каждое мгновение старался уловить, что делает девушка.
— Что тебя так возмутило? — тихо спросил он, с любопытством наблюдая, как выражение лица Гермионы быстро меняется от раздражённого до испуганного, а после постаралось нацепить маску безразличия. К слову, способности к этому у неё совершенно отсутствовали, особенно для такого мастера игры, как Драко. Любая фальшь была ему легко заметна. Но, к удивлению, на лице Гермионы, она казалась ему милой.
