Андрей ещё раз проверяет тачку, открывает каждую дверь, капот, багажник, даже заглядывает под машину. Он спокоен и не ожидает подвохов или опасности – просто элементарная осторожность, давным-давно ставшая привычкой. Заводит двигатель, затем переносит сумки из багажника первой машины в ту, что дожидалась его всё это время в гаражной ячейке.
Лера по-прежнему стоит на улице, дрожит всем телом. От холода, допускает Андрей. Маленькая, худая, запуганная, с изувеченным лицом, выглядывающим из-под капюшона куртки, с всё такими же затравленными, но от того не менее красивыми зелёными глазами. Они сталкиваются взглядами на долю секунды. Не смеют нарушить молчание, поселившееся между ними от самого номера отеля.
«Всё будет хорошо…»
Когда его спина, обтянутая чёрной кожей куртки, в очередной раз удаляется в полумрак гаража, Лера бросает сумку на землю, заводит дрожащую руку за спину, делает несколько уверенных шагов к границе гаражной ячейки. Её тёмный на фоне промозглой серости силуэт скрывается за широкими грязно-зелёными дверьми распахнутых ворот.
– Лера … – голос Андрея обрывают три оглушительных выстрела, усиленных акустикой помещения.
Пистолет дрожит в её руках, и она долго не может его опустить. По щекам текут слёзы, а в глотке застрял вопль ужаса. Она не позволила ему вырваться наружу. Не позволила себе снова струсить.
Теперь трусить нельзя…
Она пристально наблюдает за видом короткой агонии, как он истекает кровью, как захлёбывается и хрипит, как угасает жизнь в его глазах. Первая пуля угодила в шею, навылет – порвала артерию и отрикошетила от стены куда-то в сторону. Вторая пробила лёгкое, а третья… почти добила. Забрала последний призрачный шанс выкарабкаться.
Она наблюдает, как под уже бездыханным телом расползается по бетонному полу кровавая лужа, будто уродливая чёрная клякса и только тогда, наконец, опускает оружие. Затихает. Перестаёт дышать. Отключается от реальности. На щеках высыхают обжигающие солёные слёзы.
«Всё будет хорошо…»
Звук приглушённой вибрации выводит из оцепенения. Лера дёргается, словно её прошило насквозь разрядом тока. Едва не бросается прочь, откинув в сторону пистолет, как жуткую омерзительную находку, но в последний момент останавливает себя.
Жужжит сотовый. Во внутреннем кармане его куртки, предполагает она. Медлит, затем всё-таки приближается. Вибрация стихает, а через пару секунд повторяется вновь. Она приседает рядом, стараясь не наступать в кровь, задерживает внимание на остекленевших синих глазах. Красивых глазах на не менее красивом лице, теперь забрызганном кровью, будто красной краской. Будто дурная первоапрельская шутка. Розыгрыш! Вот-вот он улыбнётся ей, засмеётся даже, а затем поднимется и скажет, что всё хорошо, он пошутил… и обнимет её крепко-крепко, тепло, как когда-то давно делал её брат.
Он не её брат…
Он тот, кто его у неё отнял. Тот, кто был соучастником гибели всей её семьи. Тот, кто ни на мгновение об этом не забывал.
И произошедшее не шутка… никогда ею не было.
Однако ж это красивое лицо нравилось ей. Почти с самой первой встречи. Так же как оно нравилось Насте. И многим другим. Тогда она – Лера, – ещё не знала всей правды, не понимала с кем связалась, не осознавала в какое исключительно жуткое дерьмо вляпалась…
А теперь?
Вибрация сотового снова затихает и повторяется в третий раз – кто-то очень сильно хочет слышать владельца телефона.
Андрея…
Она аккуратно нащупывает сотовый, достаёт из внутреннего кармана его кожаной куртки.
«Неизвестный номер».
Понимает, что сейчас едва ли разумно отвечать на звонок, и всё же… ей слишком давно нечего терять. Даже саму себя она потеряла. Слишком давно.
Она нажимает кнопку «Принять вызов», подносит сотовый к уху, но не произносит ни слова.
Многополосное шоссе, подобно огромному живому организму гудело и шипело – двигателями автомобилей, шумом множества колёс, брызгами дождя.
– Позвони, как доберёшься, – Валерий хлопает багажником, бросает короткий взгляд в сторону заправки, затем смотрит на Леру. От вида её изувеченного лица снова злится, играет желваками. Однако этого уже не изменить, не переделать.
«Главное, что жива осталась. Остальное… до свадьбы заживёт», – горько усмехается про себя собственным мыслям, и всё же верит. Искренне верит в лучшее. Хотя бы для неё…
– От его мобильника избавилась?
– Да, – Лера отвечает тихо, чуть хрипло.
– Труп, говоришь, в гаражном кооперативе. На Семёновском?
В этот раз просто кивает.
– Менты разберутся. По-своему, – мысль эта не приносит ни радости, ни облегчения. Но уже как есть. – Может, вообще всё в итоге на Зиму повесят.
Лера молчит. Ей абсолютно нечего сказать.
– Оно и к лучшему… – Валерий тяжело вздыхает, выдерживает короткую паузу и прибавляет: – Трубку нигде не свети. После звонка мне лучше выброси сразу. Не знаю, как всё повернётся. Если с меня подозрений не снимут… посадят скорее всего.
– Ты сдашься?
Мужчина думает пару секунд, затем отрицательно качает головой:
