В комнате поверх широкой футболки, заправленной за пояс джинсов, надеваю чёрную худи с капюшоном, подаренную мне Аней. Долго смотрю на спящего Андрея. Его чуткий сон не прерывается от моих шорохов – он знает, что я не могу спать и ничем не в состоянии мне помочь. Или просто не хочет.
Не важно…
Завязываю шнуровку на ботинках, накидываю на голову капюшон и почти бесшумно покидаю комнату отеля.
На улице темно, прохладно и влажно. В воздухе витает отчётливый запах озона – вскоре будет дождь. На полупустынной трассе ловлю частника, называю нужный адрес. Мужик заламывает слишком высокую цену для такой короткой поездки, но мне плевать – её оплатит Андрей.
Ещё несколько недель назад я едва ли позволила бы себе допустить даже мысль о краже, а теперь… Теперь на месте той слабой, запуганной и сумасшедшей девчонки, какая-то другая – матёрая волчица, крадущая книжки, оружие и деньги. Над первым я, наверное, могла бы от души посмеяться, однако последние два пункта душат любое веселье ещё в зародыше.
Я украла деньги у Андрея. Стащила прямо из кошелька, который отыскала во внутреннем кармане куртки…
В кого ты превращаешься, Лера?
Или уже превратилась… и перемены эти необратимы.
Мужик высаживает меня у обочины неподалёку от серых невзрачных панелек. Слишком хорошо мне знакомых. Неторопливым шагом пересекаю пустынную улицу и скрываюсь в полумраке одного из дворов. Освещение тут ни к чёрту – половина ламп перегорела, но так даже лучше.
Останавливаюсь у знакомого дома, поднимаю взгляд вверх, нахожу нужные окна – свет горит. Домофон в парадной неисправен и это позволяет мне беспрепятственно проникнуть внутрь. Пока поднимаюсь по лестнице рукой нащупываю в глубоком двустороннем кармане худи раскладной нож. Его я тоже украла. У мужика с обожжённым лицом. Он как-то оставил его на журнальном столике в хаосе оружия и мусора и на мою удачу не вспомнил, когда в спешке покидал квартиру. Нажимаю на металлическую кнопку – длинное лезвие выскакивает с приглушённым щелчком, ловит на себе несколько ярких бликов.
Уже вот-вот…
Осталось совсем чуть-чуть…
Не звоню, аккуратно стучу, чтобы не будить остальных жильцов. Время замедляется, растягивается густой липкой смолой. Такой же липкой, как и пот мгновенно выступивший на спине, на лбу и висках. Сердцебиение ускоряется, бросает меня то в жар, то в холод. Руки дрожат. В мозгу запоздало срабатывает инстинкт самосохранения, подпитанный страхом.
А что если…
В замке скрежещет ключ, поворачивается несколько раз.
Нет! Назад дороги нет!
На моё счастье дверь открывает именно она – бесстрашная, уверенная, видимо, что ей уже ничего не грозит.
Зря…
– Кто… – она не успевает закончить фразу.
Мгновение наблюдаю, как расширяются её глаза – в них молниеносно проскальзывают удивление, неверие, осознание, а затем испуг, когда я поворачиваюсь, показываю из-под капюшона лицо. Рот так и остаётся открытым. Она хочет спрятаться в квартире, закричать, но из глотки вылетает только нечленораздельный всхлип. Первый удар в живот. Второй. Третий. Четвёртый. Через мгновение и дюжину колотых ран она уже хрипит, из глотки доносится кровавое бульканье. Не могу оторваться, пристально наблюдаю, как сужаются до маленьких чёрных бусин зрачки, как по щекам текут слёзы, как колотится где-то внутри её гнилой утробы панический страх и неверие. Она до последнего не верит, что всё сложилось именно так…
Ещё через несколько секунд Настя оседает на залитый кровью пол прихожей, делает последний рваный вдох и переваливается через порог в подъезд, машинально пытаясь закрыть ладонями живот, будто в состоянии остановить кровотечение, не позволить жизни уйти из тела, обернуть время вспять и всё исправить… Всё изменить…
Тщетно.
Ничего уже не вернуть.
Не исправить.
Когда я отшатываюсь в сторону девушка уже мертва. Дрожащими руками складываю нож, убираю обратно в карман, стремительно сбегаю по лестничным пролётам вниз, покидая место преступления, и лишь на улице понимаю, что плачу, меня разбирает истерикой, трясёт в паническом приступе. Лихорадочно хватаю ртом воздух, успеваю сделать несколько шагов в сторону, после чего меня рвёт. Водой, перемешанной с желудочным соком, потому что ничего не ела со вчерашнего дня. Потому что уже давно не живу. Не знаю, как это. Существую лишь, словно ходячий труп…
Немного оклемавшись, вытираю рот тыльной стороной ладони, осматриваюсь – на улице по-прежнему пустынно и темно. Быстрым шагом покидаю двор и направляюсь в сторону шоссе.
Темнота скрывает лихорадочный панический блеск её глаз, бледноту лица и уже подсохшие кровавые пятна на одежде.
Он будет её искать. Возможно, уже ищет. Не отпустит так просто, а значит ей обязательно нужно вернуться, но сперва… Успокоиться. Прийти в себя. Восстановить самообладание и остатки рассудка. Придумать что-то…
«Что?! Что, чёрт возьми!»
Руки до сих пор дрожат. Мутит.
«Нужно решить, что делать дальше… Я не могу вернуться в таком виде…»
