Одного конченого пришлось поучить уму-разуму. Скорее всего, за эту выходку ещё выхвачу своё, а может, и нет. Мне в сущности-то насрать.
Тачка, наконец, заезжает на огромную территорию старых заброшенных складов в промзоне. Минуем КПП с давно отсутствующим шлагбаумом, затем ещё некоторое время лавируем меж обшарпанных заброшек лишённых окон, а где-то и дверей. Тормозим у входа в огромный ангар в закутке зданий. Место хорошее, неприметное, если кого валить здесь эхо на несколько десятков метров никто не услышит, ибо некому.
– Приехали, – оповещает водитель, после чего все оперативно покидают тачку.
Выныриваю в мерзотную сырость, не выпуская из правой руки автомат, а левой прихватываю под руку девчонку. Вытаскиваю следом за собой. Та ревёт, размазывая по лицу слёзы и сопли, но безропотно подчиняется. Смотрит под ноги, трясётся, и всё же будто инстинктивно не отходит от меня.
– Стой здесь, – говорю негромко, сжимая пальцы на хрупком предплечье. Так, на всякий случай.
И минуты не проходит, как из-за высоких распахнутых настежь массивных ворот показывается чёрный «мерседес» представительского класса – Ярослав Викторович отправился восвояси. Видать, закончил, а остальное уже на наше усмотрение. Все необходимые указания по этому поводу были даны ещё задолго до операции. Хотя слово «операция» не сказать, что очень подходит происходящему, а вот показательная казнь – это самое то.
Следом за «мерседесом» выезжает ещё один внедорожник, останавливается у въезда, затем пара наших выволакивает брата этой малолетки. Завидев его, она дёргается, издаёт какой-то нечленораздельный вой или плач. Грубо пресекаю попытку:
– Стой, говорю. Иначе обоих пристрелят.
И она замирает. Воет на одной ноте, обхватив себя за плечи, бормочет что-то, но стоит на месте.
Парня подводят ближе, однако всё равно остаётся метров пять – так, чтобы видел сестру, но дотянуться не мог. Толкают вперёд, из-за чего он спотыкается, падает на колени, почти заваливается на бок, в последний момент ему удаётся сохранить равновесие.
Наверно, мы где-то одного возраста, правда сейчас убедиться в этом не представляется возможным – на нём места живого нет. Наши хорошо отделали.
– Что с девчонкой? – спрашиваю у Вадика – командира оставшегося балагана.
– Домой её. – Останавливается рядом с парнем, пинает от души по рёбрам. Тот скрючивается с натужным утробным звуком, таки заваливается вперёд, падает лицом в грязь.
– Артём… – сквозь тихий вой пищит малолетка, однако не смеет двинуться.
– А с этим что?
Вадик пару секунд рассматривает пленника, размышляет, словно у него действительно есть выбор, а затем выдаёт то же, что было сказано в самом начале – приказ Ярослава Викторовича не изменился:
– И этого… тоже. Шеф сказал, что он ещё может быть полезным».
Примерно через час монотонного движения по загородной трассе оказываюсь у нужной отворотки, сворачиваю на просёлочную дорогу и далее неторопливо двигаюсь меж безликих и однотипных строений дачного посёлка. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, оставив после себя робким отголоском лишь пурпурные разводы на тёмных облаках вдали. Пройдёт всего лишь несколько минут, прежде чем тьма окончательно сотрёт остатки минувшего дня. Ещё через несколько часов завершится один цикл и ему на смену придёт новый, в точности повторяя траекторию движения предыдущего и двигаясь только вперёд с абсолютным безразличием к окружающему миру и тем опоздавшим, кто ещё не успел завершить свои важные дела.
Я не ждала гостей сегодня. По правде, вообще не планировала подниматься с постели и что-либо делать. Мне хотелось пролежать вот так вот весь день, завернувшись в тёплое одеяло, поверх которого на тело давил приятной тяжестью шерстяной плед. Мне хотелось слушать тишину, смотреть в одну точку и ни о чём не думать. Абсолютно. Ни о чём.
Когда сквозь полубессознательное состояние до меня доносится странный звук, не сразу соображаю, что это вибрация мобильника. Первые несколько секунд даже думаю и вовсе не отвечать. Однако затем рассудок пронзает острая игла страха: «А вдруг это снова ОН!»
Я так быстро и резко подскакиваю с кровати, что темнеет в глазах. Добираюсь до письменного стола, где оставила вчера сотовый буквально на ощупь, наконец, хватаю телефон и, даже не взглянув на дисплей взволнованно отвечаю:
– Да! Алло!
Проходит несколько секунд, прежде чем с той стороны телефонной линии отзываются:
– Привет, Лер. Это дядя Валера… Надеюсь я тебя не разбудил.
Чувствую, как с сердца сваливается что-то тяжёлое, тиски страха разжимаются, отпуская моё горло. Я шумно выдыхаю.
– Нет, дядь Валер. Не разбудил. Что-то случилось? – бросаю короткий взгляд на цифровые настенные часы – половина третьего дня. И с чего он решил, что я сплю в такое-то время?
– Ничего, – отзывается мужчина. – Всё хорошо. Я тут просто… В общем, я неподалёку от твоего дома. Подумал, может, зайти, проведать тебя. Если ты, конечно, не против.
Мы давно не виделись. Очень давно. И я не хотела сегодня ни с кем видеться, но если это дядя Валера, то я, конечно же, не против.
