Не знаю зачем, но качаю головой и сжимаюсь в комочек. Едва сдерживаю желание прижать колени к груди.
– Ага, пизди больше… – фыркает бугай. – У Михалыча все лахудры зачётные, но Ярославу Викторовичу приглянулась именно ты. Так что лыбу до ушей и жопу кверху, если хочешь как следует заработать, – ублюдок веселится, а мне хочется вышибить себе мозги.
Возможно, так и следовало поступить.
Ещё тогда…
Хлопок двери, будто гвоздь в гроб. Один. Второй. Внедорожник отзывается приглушённым рокотом и трогается с места.
Поездка длится недолго. Мне даже хватает духу открыть глаза, чтобы затем посмотреть в окно. Чтобы попытаться запомнить дорогу, а потом, возможно… попытаться выбраться из этого дерьма живой.
Однако надобность в запоминании маршрута отпадает сама собой. Внедорожник даже не покидает района близ моей работы. Сворачивает с многополосного проспекта в одну из узких улочек, тормозит у типичного многоэтажного дома – старая панелька из пяти этажей.
– Выпрыгивай, рыбка.
Хватают под локоть, буквально выволакивают наружу. Несмотря на довольно тёплое утро, я всё ещё трясусь, всё ещё прижимаю к груди свою несчастную сумку, словно она способна защитить. Глотку сдавливает противный ком и хочется разрыдаться в голос, однако каким-то чудом сдерживаю себя. Возможно, сказывается чрезмерное напряжение, а возможно… организм решил приберечь истерику на потом. Меня сложно назвать храбрым человеком, скорее наоборот…
Бугай снова пытается облапать меня за задницу. Буквально шарахаюсь в сторону, на что тот ржёт. Весело так.
Гондон…
– Пошевеливайся, – это уже второй – подталкивает в направлении темно-коричневой евродвери с большим стеклом. Мельком успеваю заметить вывеску «ОТЕЛЬ». Внезапный рефлекс или же инстинкт самосохранения заставляет дёрнуться в сторону – тщетно.
– Давай без фокусов, – бугай в очках, перехватывает меня гораздо раньше, чем из моей слабой попытки побега что-то выходит.
В небольшом узком помещении насыщенного тёмно-розового цвета, с огромным плазменным телевизором с одной стороны и длинной деревянной стойкой с другой, нас встречает администратор. Успеваю прочитать бейдж на груди девушки – «Екатерина».
– Доброе утро!.. – бойко начинает она, но не успевает закончить:
– К Никольскому, – бугай с плохими зубами облокачивается на стойку администратора и устремляет демонстративный взгляд на её грудь. – Катерина…
– О, – девушка ловит короткий ступор, сложив губы в той самой букве «о», но быстро находится: – Ярослав Викторович ожидает в двенадцатом номере. – Указывает ладонью в сторону невысокой лестницы, уводящей куда-то за угол.
Стоит ли удивляться, что обычная рядовая сотрудница столь же обычного отеля знает этого монстра по имени-отчеству?
Нет… Определённо нет.
– Шевелись!
Вздрагиваю, когда меня снова пихают в спину. Больше не предпринимаю попыток сбежать и покорно шагаю вперёд. Минуем длинный коридор выполненный в том же пошлом тёмно-розовом оттенке, как и проходная. Освещение кажется тусклым. Или это у меня в глазах темнеет от страха и то и дело подкатывающей истерики? У номера с цифрой двенадцать замираю, но ненадолго – бугай в очках дёргает ручку, толкает дверь, а затем и меня.
Раз. Оказываюсь в небольшом предбаннике светлой комнаты. Два. Дверь за спиной негромко хлопает. Три. Щёлкает замок – кажется, меня заперли… Четыре, пять, шесть… К горлу подкатывает ком и предательские слёзы таки срываются с ресниц.
Не успеваю толком осмотреться или обернуться, чтобы снова предпринять попытку побега, как вижу его. Монстр выплывает из-за угла грациозной походкой хищника. В одной руке стакан с коньяком или, возможно, виски, вторая убрана в карман светло-серых брюк. Чёрные до блеска начищенные туфли, пиджак отсутствует, равно как и галстук, две верхние пуговицы на белоснежной рубашке небрежно расстёгнуты, рукава закатаны по локоть.
Он делает медленный, даже ленивый шаг в мою сторону, из-за чего отшатываюсь к двери, будто меня током ударило.
– Подойди, – голос звучит негромко, однако низкий и хриплый, словно воронье карканье. И лишь одно это простое слово пробирает до костей, до самого нутра… выворачивает наизнанку. – Подойди, – повторяет с нажимом.
Качаю головой. Становится противно от собственной беспомощности и животного страха.
Монстр не меняется в лице, делает большой глоток из стакана, тем самым полностью осушая его, затем отставляет тару на стоящий рядом комод и направляется ко мне.
– Нет… – срывается хриплое с губ. – Не надо… п-ожалуйста.
Меня не слышат.
Здоровенная ручища сжимается на запястье, силой тащит вглубь комнаты, внутри всё обрывается, когда вижу большую двуспальную кровать, на тумбочке рядом пачку презервативов. Конечно же, я с самого начала понимала, зачем я здесь, но к подобному невозможно быть готовой! Особенно если никогда не была с мужчиной! А сейчас перед тобой весьма сомнительная перспектива лишиться девственности посредством изнасилования!
– Прошу-у… – голос превращается в буквальный вой, истерика нарастает, всё сильнее давя на виски.
Меня швыряют на кровать.
– Прекрати скулить, – сухое и безжалостное. – Выпить хочешь?
