– Нет, – он коротко качает головой. – Незачем.
– Тогда для чего вы меня забрали? Не просто же так?
Андрей снова оборачивается, долго смотрит на меня. Светлые глаза холодные, без единого намёка на эмоции, кажется, будто рентген видят насквозь и в то же время… не замечают меня. Взгляд пустой, отсутствующий.
– Лучше поспи. – Он отворачивается, тушит окурок в пепельнице, сделанной из чёрного стекла, закрывает окно. – И не трясись… не трону тебя. Завтра решу, что с тобой делать.
Последние слова роняют внутри крохотное зёрнышко необъяснимой извращённой надежды и одновременно низвергают в пучину отчаяния. Разумеется, он не скажет правды, ничего не объяснит и сбежать не позволит. Ему что-то от меня нужно, но будь я проклята, если бы с меня хоть что-то можно было взять. Я в растерянности и абсолютном непонимании происходящего. И ещё тот разговор…
Что с дядей Валерой?
Всё ли с ним хорошо?
Внутренне я всё ещё отказываюсь верить, что дядя Валера Карбашов, лучший друг моего отца, может быть замешан в чём-то подобном. В каких-то криминальных разборках, в попытке убить…
Что-то колет в сердце. Больно. И тошно.
Он ведь доставал мне те таблетки, помогал, хотя и понимал прекрасно, что это незаконно. И я понимала. Даже когда стала сама их покупать… знала. Всё прекрасно знала и всё равно шла на это. Мало того, что не в себе, так ещё и наркоманка. Да. Это истина. Горькая. Являющаяся сутью последних лет моей жизни и меня самой… Так кто же сказал, что дядя Валера на самом деле хороший человек? Разве я могу знать наверняка? Мой отец тоже всегда казался мне хорошим человеком. Он был полицейским. Всю свою жизнь. Он должен был охранять порядок и закон, помогать людям, а сам…
Вытираю слёзы.
Нет. Я не буду плакать. Не снова… Хватит. Я уже достаточно наревелась, достаточно была слабой и беззащитной, достаточно позволяла вытирать о себя ноги и пользоваться собой кому и как заблагорассудится. Если Андрей не сдал меня этому монстру, до сих пор не рассказал, значит, у него есть на то причины, значит действительно ему что-то нужно. Пусть берёт, я всё равно уже слишком давно и, кажется, безвозвратно не хозяйка себе и собственному телу. Но кто знает, быть может, это и есть именно тот шанс, именно та правда и те ответы, за которыми я так безрассудно отправилась в «Эру», по-честному, ни на что особенно не рассчитывая.
Делаю, как велено – ложусь на бок, укладываю голову на одну из подушек, пахнущих то ли цветочным кондиционером, то ли духами, сворачиваюсь в позу эмбриона и закрываю глаза. Кажется, что вот-вот должна уснуть, мгновенно провалившись в забытье, но нет… Даже после двух мощнейших потрясений, после влитой в меня водки организм всё ещё находится в напряжённом состоянии, готовый в любой момент обороняться. Меня трясёт. Руки и ноги ледяные, никак не могу отогреться.
Я слышу, как Андрей некоторое время бродит по комнате. Тихо, очень тихо. Его перемещения будто лёгкий едва разборчивый шелест, словно хищник на охоте. Он тоже напряжён, тоже чем-то обеспокоен… Жаль, что не могу узнать, чем именно.
А потом спустя какое-то время, он вдруг садится на край дивана. Чувствую, как прогибаются под тяжестью его тела пружины. Мышцы тут же деревенеют, сердце учащает ритм, испуганно колотится о грудную клетку. Несколько минут ничего не происходит. Он просто сидит, не двигается даже. Но проходит ещё несколько секунд, и Андрей ложится рядом. Слишком близко ко мне. В глотке застревает панический вопль, который стихает и исчезает вовсе, когда понимаю, что мужчина накрывает меня вторым пледом. Сам укрывается тем одеялом, что уже было здесь, накидывает один его край поверх меня, после чего аккуратно обнимает, не совершая ни единой попытки пробраться под мою смехотворную защиту и, кажется, засыпает.
На следующее утро обнаруживаю, что в доме я одна. За окном всё так же пасмурно, но дождя нет. Попытка проверить входную дверь подтверждает догадки – меня заперли. Видимо, Андрей уехал ещё рано утром, закрыл меня здесь, уверенный, что не рискну сбежать.
И в этом он оказался прав… Не рискну.
Для такого шага нужно быть, по крайней мере, хоть немного смелым человеком, способным придумать способ выпутаться из той ситуации, в которой оказалась, а это точно не про меня.
На фоне вчерашней истерики чувствую себя лучше, однако меня по-прежнему разбирает на части страх, непонимание и нехорошее предчувствие, поселившееся где-то в груди и обвившее своими холодными мокрыми щупальцами сердце. И лишь спустя несколько часов после пробуждения я понимаю, с чем именно оно связано – в сумочке нет таблеток. Он забрал их. Все до единой. Равно, как и мой сотовый телефон и даже, чёрт возьми, деньги! Предусмотрительный. Теперь я буквально отрезана от внешнего мира. И даже если допустить, что я прямо сейчас вылезу наружу через окно, переберусь через забор и всё-таки рискну сбежать… Я не знаю, где нахожусь, насколько далеко от города, но самое главное… я не знаю, как скоро чудовище начнёт искать и меня тоже. Не для того, чтобы в очередной раз оттрахать, дать бабок и отправить домой, а для того, чтобы уничтожить.
