Поздно ночью меня будит тихий скрежет в замочной скважине. Мышцы непроизвольно напрягаются и я вся обращаюсь в слух. Быстро откидываю в сторону плед, соскакиваю с дивана, запахиваю плотнее халат, отхожу к дальней стене, судорожно ища взглядом что-нибудь, что можно использовать для самообороны. Здравый смысл кричит:
«Он ведь сказал, что здесь безопасно!»
Но тело и инстинкты живут своей собственной жизнью. Их тандем привык не доверять никому… даже собственному рассудку.
Хватаю с комода кружку, из которой почти весь день пила воду, прижимаю её к груди и устремляю перепуганный взгляд в сторону входа.
Открывается сперва наружная дверь, замок глухо щёлкает. Шагов почти не слышно, словно некто вошёл внутрь и тут же замер или вовсе передумал пересекать порог, так и оставшись на улице, под покровом темноты…
Нет… Кто-то идёт…
Осознаю это перед тем, как распахивается вторая металлическая дверь, ведущая из прихожей с лестницей в гостиную. Грубый шелест пакетов разгоняет по углам комнаты глубокую тишину ночи, что-то глухо ударяется о покрытие ламината, снова щёлкает закрывшийся замок, а затем под потолком загорается свет. Яркая вспышка неприятно и болезненно бьёт по воспалённым привыкшим к темноте глазам. Зажмуриваюсь, однако успеваю замахнуться, растерянная и не понимающая в кого и куда собираюсь бросать несчастную кружку.
Визитёр замирает в дверях, кажется растерянный не меньше моего. Сквозь мутную поволоку, сильно щурясь и хмурясь, выхватываю плохо различимые очертания… парня. Мальчишки совсем… Нет! Это…
– Твою мать… – произносит тот самый мальчишка крепким, однако девчачьим голосом. В тоне отчётливо сквозит недовольство. – Андрей! Ты совсем охренел?!
К глазам постепенно возвращается способность видеть. «Парень» скидывает с головы капюшон чёрного бесформенного и скорее мужского, чем женского худи, переступает огромные пакеты заполненные, как мне кажется, продуктами и уверенной походкой, даже не разуваясь проходится по дому – сперва ванная комната, затем окидывает хмурым взглядом гостиную, после идёт в спальню и, не обнаружив искомого, останавливается в паре шагов от меня.
Спешно прячу кружку за спину, почти прижимаюсь лопатками к стене.
– Его нет, – произношу тихо.
– Да уж вижу, – огрызается девушка, даже не пытаясь казаться дружелюбной.
Некоторое время рассматриваем друг друга, изучая.
Та кого я приняла, за парня оказалась худощавой, невысокой девчонкой. Девушкой. Примерно одного возраста со мной и одного роста, однако мне можно дать скидку хотя бы за то, что девчонка эта одета, как самый натуральный мальчишка, мальчуган-сорванец, к тому же ещё и волосы короткие – модельная стрижка с выбритыми висками, затылком и взъерошенной копной волос, которая в данный момент очень удачно свалилась на одну сторону, словно так и задумано. Высокие строгие скулы, чувственные губы, прищуренные недоверчивые и в то же время пронзительные серые глаза. Помимо худи на ней свободные, похожие на армейские, чёрные брюки с широкими резинками, чуть задравшимися вверх и оголившими лодыжки. За спиной рюкзак, тоже чёрный, а на ногах массивные мужские кроссовки того же цвета, что и всё остальное.
Таращусь на неё как дура, и совершенно неуместно думаю о том, какая она красивая. В этом своём неряшливом, так не свойственном обычной среднестатистической девушке амплуа.
– Как звать?
От неожиданного вопроса вздрагиваю, и тут же становится стыдно за собственную трусость.
– Да не бои-ись, – она развязно усмехается. – Не кусаюсь. Аня, – и протягивает мне раскрытую ладонь, сделав пару шагов навстречу.
Прочищаю горло, произношу в ответ, принимая рукопожатие:
– Лера.
– Валерия, значит, – кивает эта Аня, после чего ещё раз окидывает меня оценивающим взглядом. – А этот придурок где? Почему бросил тебя здесь одну?
Пожимаю плечами. Я и сама не отказалась бы знать ответ хоть на один из заданных выше вопросов.
– Понятно, – Аня тяжело вздыхает, поворачивает голову в сторону кухни, затем возвращается к оставленным у двери пакетам, скидывает обувь, рюкзак, перетаскивает продукты в кухню.
Чувствую себя максимально неловко. Даже сесть на диван, на котором сплю вот уже вторую ночь, не решаюсь.
– Лера, ты есть будешь?! – доносится с кухни спустя несколько минут беспрерывного копошения, шелеста пакетов и хлопанья дверок шкафов гарнитура и холодильника. – Голодная, наверно… Холодильник-то пустой, – бормочет тише, будто сама с собой, а затем снова повышает голос: – Ты давно здесь, Лера?
– Вторую ночь. – Я опасливо замираю у входа в кухню, прижимаюсь к косяку, так и не выпуская несчастную кружку из рук.
Аня выпрямляется, снова бросает на меня оценивающий взгляд, после чего огорошивает:
– Ты его тёлка?
– А?..
– Или шифруешься от кого?
– Андрей сказал, что тут безопасно и… – затыкаюсь, внезапно осознав, что я абсолютно ничего не знаю об этом человеке. И даже если эта Аня подруга Андрея… Я не уверена, о чём могу ей рассказать, а о чём нет. Да и могу ли доверять ей? Непонятно.
– От мужа? Парня? – секунду подумав, прибавляет: – Отца?
