Видимо, после спонтанного секса Андрей в комнату больше не заходил. Хотя с другой стороны должен ли он вообще хоть как-то заботиться обо мне, как, например, заботилась Аня? Проявлять знаки внимания или ещё что-то в этом роде? Конечно, нет. Достаточно и того, что мужчина до сих пор не сдал меня, однако и тут полной уверенности быть не может. Кто знает, возможно, он ведёт какую-то свою игру. Возможно, следуя обычному животному инстинкту, просто захотел отыметь меня, а теперь со спокойной душой вернёт чудовищу, рассказав какую-нибудь красивую сказочку о том, как поймал меня, как узнал где, когда, как и с кем была в сговоре. Или просто грохнет и прикопает в лесочке неподалёку. Никто не знает, что я здесь, с ним. И искать меня особо некому. И можно допустить, что с одной стороны мысли эти выглядят, как полнейший бред, но с другой…
Кому я вообще могу доверять?
Ане? О ней, как и об Андрее мне фактически ничего не известно. И сейчас, когда флёр и влияние её внезапной заботы начинают постепенно рассеиваться, я уже ни в чём не уверена.
Андрею? Едва ли…
Дяде Валере?
Чёрт…
Я чувствую, как меня эмоционально кидает из стороны в сторону. Из одной крайности в ещё большую крайность. Мне нужны таблетки… После вчерашнего эмоционального подъёма сегодня может случиться выпад в минус. Я это уже чувствую. Такое бывало и раньше. Но таблеток нет, а значит, придётся искать какие-то другие способы не сойти с ума.
Когда выхожу из комнаты застаю Андрея сидящим за обеденным столом кухни. На большом куске белой ткани перед ним разложены детали пистолета. Узнаю их почти при первом же взгляде – когда-то давно отец тоже время от времени чистил оружие, размышляя о чём-то своём. Говорил, что это его успокаивало. Нынешняя же картина мало чем отличается от прошлой. Разве что обстановкой, да человек другой.
– Доброе утро, – отзывается Андрей, однако взгляда не поднимает, сосредоточен на деталях.
– Доброе… – произношу чуть сипло, медлю несколько секунд, а затем решаю, что мне нужно на свежий воздух и помыться бы тоже не помешало.
Погода со вчерашнего дня лучше не стала – всё так же мрачно, прохладно, небо затянуто пологом тяжёлых туч. Ухожу за дом, в ту часть, где находятся ещё несколько деревянных строений. Одно из них баня. Разумеется, для нормальной помывки её было бы неплохо натопить, но я не умею, а просить Андрея… отчего-то стыдно. Хотя вру. Понятно отчего.
Захожу в предбанник, щёлкаю выключателем, под потолком загорается тусклая лампочка. Скидываю одежду на деревянную лавку, там же, под ней оставляю ботинки, после запираюсь в парной. Ну как запираюсь… просто прикрываю дверь. Внутри не так холодно, как снаружи и всё-таки мне требуется несколько минут, чтобы подготовить организм к ледяному «душу». Проверяю пальцами воду в огромной деревянной бочке рядом.
Конечно, холодная…
Беру эмалированный ковшик, набираю воды. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один вдох. Снова выдох… Опрокидываю ковш на себя и в ту же секунду не удерживаю сдавленного гулкого всхлипа, который ударяется об бревенчатые стены и там пропадает. Обезумевшая от холода кожа мгновенно покрывается колючими мурашками, хочется всё бросить, выскочить в предбанник и поскорее одеться, но я продолжаю экзекуцию. Набираю новый ковш. Вдох-выдох. Окатываю себя холодной водой. Полувдох-полустон… Беру хозяйственное мыло и с остервенением начинаю отмывать последствия прошлой ночи. Мне не противно, нет. Просто хочется вновь оказаться чистой. Хотя бы снаружи. И именно в тот момент, когда я уже почти полностью намылилась, деверь в парную резко распахивается…
Испуганно вскрикиваю, отшатываюсь в сторону, сбивая с широкой деревянной скамьи ковш. Он со звоном падает на пол. Пытаюсь прикрыться и в то же время понимаю, насколько это нелепо. Андрей чертыхается, быстро отворачивается в сторону, чуть прикрывает дверь.
– Чего не сказала, что полоскаться пошла?! Я бы натопил!
Молчу. Да и что тут, собственно, скажешь? Что побоялась, постеснялась просить о помощи? Идиотизм. Лезть к нему на член вчера ты не постеснялась, а тут…
– Ты на завтрак… – голос мужчины становится сдержанным и даже в какой-то степени примирительным. – Что будешь?
– Я? – теряюсь. Пусть он и не смотрит, но мне всё равно стыдно. Чувствую, как горят щёки, уши и шея. Мне уже не холодно…
Пока я туплю, мужчина терпеливо ждёт ответа.
– Мне всё равно.
– Ладно, – Андрей кивает. – И закройся. Тут щеколда есть, – после чего уходит, плотно захлопнув дверь.
Шумно выдыхаю, сажусь на край лавочки и тут же едва не соскальзываю с неё мыльной задницей.
Чертыхаюсь.
– Тебе нужно научиться стрелять.
От такого неожиданного заявления едва не давлюсь треклятыми макаронами. Откашливаюсь, прочищаю горло, перевожу внимание на Андрея и сипло переспрашиваю:
– Что?
– Может случиться, что я не окажусь рядом, – он смотрит прямо в глаза. – Тогда тебе придётся защищать себя самой.
Хочется рассмеяться, искренне и громко, однако сдерживаюсь, потому что внутренний голос подсказывает – этот сумасшедший ни фига не шутит.
Я и оружие? Серьёзно?!
