Илья понял, что больше не хочет наряжаться и продумывать свой лук. Зачем тратить деньги на шмотки, когда он почти не выходит из дома, ни с кем не общается и некому оценить его прикид? Зачем быть стильным мальчиком, когда на тебя все равно никто не смотрит? Он порылся в шкафу и достал черные джоггеры и серую меланжевую футболку, купленную со скуки в массмаркете во время сезонной распродажи. Тряпочка тряпочкой, Илья еще ни разу ее не надевал. Зря он ее схватил не глядя – от жадности, лишь бы не уходить из молла с пустыми руками. Он оправдывал себя тем, что ему понравилась текстура, хотя потом понял, что вещь выглядит убого. Вот и настало твое время, подумал он. Время быть убогим.
Он больше не может жить с Никитой. Он больше не может гулять с его тупой псиной и терпеть его загоны. Он и работать в «Зорро» больше не может, не переносит даже рекламу маркетплейса в сети и многочисленные вывески пунктов выдачи. Мотивация тает, как мыльная пена, если долго валяться в ванне. Он успешно прошел испытательный срок, но так и не «зомбировался», не стал частью компании, не говорил «мы», «у нас». Это определенно плохой знак.
Обязанность Ильи в «Зорро» заключалась в разработке личного кабинета логиста – маркетплейс сотрудничал с бесчисленным множеством складов. Но разочарование в продукте, который делал «Зорро», пришло очень быстро. Илья понял, что «Зорро» – это одна сплошная потемкинская деревня. В среде программистов «Зомбарь» был своего рода тайным клубом, окутанным восторженными сплетнями: многие туда хотят, но попадают только избранные. Илье поначалу даже льстило, что все шло гладко, он сам не мог поверить в свой успех. Но на деле в «Зорро» все держалось на соплях. Все было сделано плохо, наспех, и каждый, кто был к этому причастен, мнил себя гением, как это делал Босс Лимонов. Постоянно что-то падало, отказывало, ломалось.
Одновременно с Ильей в «Зомбарь» пришел восемнадцатилетний стажер – борзый вундеркинд, избалованный вниманием школьных учителей, хором певших о его гениальности. Его звали Саша Денисов, но Илья про себя использовал очевидную кличку Вундеркинд. Босс Лимонов решил этого Вундеркинда продвигать. И тот, чувствуя покровительство начальника, начал наглеть и всем хамить. Последней каплей для Ильи стало следующее: когда Босс Лимонов проводил ревью, то подключил Вундеркинда – писать комментарии. Вундеркинд, естественно, начал умничать и заставил Илью переделать функцию, «чтобы было быстрее». Читая комментарии, Илья давился ненавистью. Мало того что им командует пацан, так еще и предлагает нецелесообразные правки. Код Ильи работает минуту, Вундеркинд хочет улучшить его на две наносекунды. Политика компании «Зорро» такова, что ни один комментарий не должен остаться неотвеченным. Илья больше всего хочет написать: «Пошел на хуй, пиздюк, поучи меня еще тут». Но на стороне пиздюка Босс Лимонов, который сталкивает его с Ильей и наслаждается этим зрелищем.
Илья видел код, написанный собственноручно Боссом Лимоновым, – ничего особенного, не такой уж он сильный программист. Уж однозначно слабее того же Никиты. Тот факт, что Никита был лучше Ильи во всем, Илья давно принял как аксиому. Но когда над ним властвовал кто-то, кто был объективно тупее, Илья бесился. Босс Лимонов лишь строил из себя важную шишку, а на деле просто упивался властью и интрижками-многоходовочками. Даже пожаловаться некому.
Только переписка с Женей его радовала. Он, забив на работу, часами болтал с ней. У Жени был удивительно подвешен язык, ее речь была как острые крекеры с перцем, которые Никита привозил из Индии. Илья в голос ржал над ее шутками. Мемы, которые сохраняла себе Женя, были настоящим достижением человеческого интеллекта, и он, присылая ей очередные вариации на тему «Вы продаете рыбов», чувствовал себя тупым валенком из деревни. Они спорили, кто изобрел вибратор: мужчина или женщина. Женя считала, что женщина, потому что кому, как не женщинам, знать, чего они хотят. Илья, конечно, голосовал за мужчину и оказался прав, а Женя за это обозвала его «охальником» и «редисом». Для ее возраста у нее был большой словарный запас, Илья это ценил. Как-то раз она сказала, что все мужики мерзкие. «А я мерзкий?» – спросил Илья. «О да. Такой мерзкий, что в этом даже что-то есть». Он нравился ей. Чувство, что ты кому-то нравишься, было ни на что не похоже.
Этим утром, сразу по пробуждении, Илья долго пытался дозвониться в офис застройщика, у которого взял ипотеку. Меньше чем через месяц должно было начаться заселение, но заветной эсэмэски Илья еще не получил.
Проходя в ванную, он увидел, что Никита закрыл дверь в свою комнату, чего обычно не делал. Вместо мантр он бормотал ругательства и продолжал долбить по клавишам ноутбука. Кажется, Никита не ложился. Илья хотел заглянуть к нему и спросить, как он, но не рискнул. Все эти просветленные интернет-сектанты – на самом деле истеричные фанатики. Какое лицемерие.
