– Мне открылся инсайт. Я понял, как нужно. Но я не могу это знание передать тебе, важно, чтобы оно озарило тебя самого. Поэтому я даже не знаю, как об этом говорить.
Илья откатился от стола в своем кресле. Никита по-прежнему стоял, скрестив руки на груди.
– Опять, что ли? У тебя что ни день, то инсайт.
– Это реально очень важно, Илья. Я все же попытаюсь донести суть, пусть хотя бы искаженно и поверхностно. Я думал, что я проклят навеки. Что я обречен страдать. Что жизнь – это бесконечная карусель страданий. Но я был слеп. Я долго думал, что живу свою жизнь честно, что трудиться – это благо. А на самом деле я все это время служил праху. Но теперь я могу все исправить! Илья, ты меня понимаешь? Я хочу, чтобы ты понял, как надо правильно.
– Ну так как? Не томи, просвети меня.
Никита не заметил ехидства в его голосе. Ехидства, за которое Илья будет корить себя до конца времен.
– То, что я тебе скажу, покажется тебе банальностью, прописной истиной. Потому что к таким вещам нужно прийти самому. Но я попробую сказать. Отрекись от материального. Только так спасешься. Нас будет ждать чудесный, прекрасный сад.
– Никит.
– Что? Ты меня понял?
– Я понял, что работать ты не собираешься. Сбережения есть – на какое-то время хватит, но дальше что? Вот ты все просрешь, а дальше? Уйдешь в монастырь? В секту?
– Ты не понял. Ты меня не понимаешь.
– Никит, по-моему, тебе делать просто стало нечего и ты мне мозг ебешь. Я устал от твоих телег. Вот правда, сейчас мне совсем не до твоей эзотерической муры. Я отойду поссать, пива нахлестался. Пропустишь?
– Иди, я подожду. Я всегда здесь.
После смерти ничего не будет. Ни рая, ни ада, ни перерождения. Они до пены у рта спорили об этом с Никитой, который верил в бессмертие души. Смерть – это как сон, думал Илья, но навсегда. Во сне без сновидений мы себя не помним и ничего не чувствуем – так вот: сон – это еженощная демоверсия смерти. После смерти тебя просто не будет. Как будто тебя отменили (если ты умер внезапно) или истек твой срок действия (если умер от старости или долгой болезни).
Могила и вечное забытье – не самый ужасный вариант, все еще лучше вечных адских мук. После смерти не будет мыслей и чувств – а значит, кончатся и страдания. Мир похож на задолбавший чат, который давно не читаешь и в котором повисла тысяча уведомлений.
Но первым чат покинул не Илья.
Честно говоря, даже несмотря на это, Никита продолжал висеть в чате и дальше: Никита Носков «ВКонтакте», Никита Носков на «Линкедине», в «Телеграме» (был недавно), на сайте IT-конференции. Вот его лекция на «Ютубе», вот его интервью деловому порталу, вот его фотография в разделе «Преподаватели курса» на сайте так и не взлетевшей школы программирования. И окно, которое Илья широко раскрыл, несмотря на ноябрьский холод, будто бы тоже висело в пустоте. В окне забрезжила заря, а в выстуженной комнате, казалось, не было больше ничего, кроме открытого окна, света зари в нем и айфона Никиты на его столе. Никита продолжал быть в виде данных и в виде зари – он был здесь, как и обещал.
Неизвестно какая по счету ночь с чувством вины. Время – три ноль-ноль. Перед этим Илья два часа скроллил умную ленту «Зорро», добавляя себе в избранное всякую ненужную хрень. Потом отложил телефон, лег ровно на подушке и, глядя в потолок, думал, была ли в этом его вина и хоть чья-то вина. Навязчивые мысли спускались на тоненьких ниточках с потолка, чтобы сожрать его, как Человек-паук из «Колыбельной»
Лучшие дни были, когда Илья ночевал у бабушки. Никто не орал, не дергался, не швырял вещи. Никаких глупых мелодрам с истерическими женщинами по телевизору: можно было до беспамятства смотреть мультики или передачу «Кривое зеркало». Хотя Илья даже в детстве кринжевал от шуток Петросяна, бабушке он нравился, она радостно смеялась, и Илье было уютно рядом с ней. Больше всего обоим нравился Михаил Задорнов – особенно когда он комментировал смешные вывески в разных российских городах. Илья с бабушкой очень любили шутку про студию загара «Зебра» – в их городе была студия загара с таким названием. Оба решили, что Задорнов однажды побывал здесь и удостоил городок вниманием в своих стендапах. Правда, когда юморист уходил в авторское языкознание, Илье становилось скучно. Задорнов обожал ругать американцев. «Запад», говорил он на полном серьезе, от слова «падать», однокоренные слова – «западня» и «западло». «Га» в древности означало движение, а «Ра» – солнечный свет, – проповедовал Задорнов. – «Кто первый полетел к солнцу? Га-га-рин! А Галкин[13] – он движется к Алле!» (На этом моменте зал умирал со смеху.) В 2020 году в Москве открылся турецкий фастфуд
