– Дождь. Даже природа плачет, провожает Никитку нашего, – сказала какая-то женщина в серой куртке и скромном платочке и сама заплакала.
Никита не дожил до тридцати лет четыре дня. День рождения у него должен быть двадцать девятого ноября. То есть завтра.
На бабушкиных поминках ставили лишнюю тарелку и стакан. Можно завтра пойти в ресторан и заказать чашку флэт уайта, символически поставить ее напротив. Или пойти в бар и выпить с призраком мертвого друга. «Интересно, а душа Никиты завтра будет еще здесь, на земле? – поинтересовалась душа Ильи, на миг отделившись от тела. – Или она улетит на небо? А Бог его пустит в рай? Он же самоубийца, а это самый тяжкий грех, но Никита был душевно болен: как ты считаешь, ему это зачтут?» – «Отвали, отвали, придурок, – вопило тело Ильи, скованное ноябрьским ознобом. – Никита умер. Он просто умер, его больше нет».
Главная аллея кладбища вела к небольшой церкви с красивыми мозаиками. Мозаики изображали ангелов со строгими глазами. Илья приехал на похороны раньше всех. В церковь идти не хотелось, Илья грелся в тесном предбаннике, то и дело выходя на улицу покурить – да, он снова начал.
Людей становилось все больше и больше. Илья даже не думал, что у Никиты был такой большой круг общения. Люди подобрались совершенно разные. Например, коллеги с гигантской безвкусной корзиной красных роз от компании, которую Никита в шутку называл «Корпорация добра». Это были очкастые задроты с постными лицами и в элегантных черных костюмах. Держались они делегацией, но между собой почти не общались, тыкались в телефоны. Гниды, подумал Илья. Сами вышвырнули его, а теперь притащились сделать вид, как они скорбят. Лицемерные гниды.
Однокурсники Никиты по МФТИ тоже пришли с красными розами, но не в таком количестве – в основном у каждого было по два цветка. Сам Илья вычитал накануне, что на похороны молодого мужчины принято нести розы как знак расцвета. «Если вы потеряли друга, возьмите желтые розы», – гласила статья. Илья так и сделал. Он купил их в цветочном магазине на улице Юных Ленивцев. Для тебя не жалко раскошелиться на приличный букет, подумал он. Было неловко покупать четное количество цветов: не хотелось, чтобы флористка начала спрашивать про усопшего. Илья решил купить тридцать одну розу – одну он уберет, и их останется тридцать. Еще и символично: возраст Никиты, в котором он решил всех покинуть, пусть и без четырех дней. Утром в вазе на подоконнике осталась одинокая желтая роза – остальное он взял с собой. Букет вышел огромный, неудобно было держать его в руках: под холодным дождем костяшки пальцев замерзли и покраснели.
Некоторые девушки разрядились в пух и прах. Одна даже шляпку с вуалью надела. Серьезно? «Ты на показ мод пришла или друга в последний путь провожать?» – хотелось крикнуть Илье. А другая девчонка была с дредами, в безразмерной стеганой фуфайке и с холщовым шопером: выглядела она не траурно, а вполне жизнерадостно. Ее ядовито-зеленые резиновые сапоги с красными бантами почапали к нему – Илья узнал старую коллекцию Вивьен Вествуд, кажется, 2012 года.
– Привет, ты ведь Илья, да? – спросила девчонка. Илья кивнул.
– Никита про тебя очень много рассказывал! Он считал тебя своим лучшим другом. Я выражаю соболезнования.
– Спасибо.
– Меня Алина зовут. Я только вчера прилетела с Бали. Холод собачий, будто контрастный душ приняла, – пожаловалась Алина.
Илья пожал плечами.
– Да, тоже мерзну, – сказал он.
– Мы с Никитой в Германии познакомились. Он стажировался в Кельне, я изучала дизайн. В Кельнской академии дизайна. У меня в Москве была небольшая гончарная студия: я там мастер-классы по керамике проводила. Я ее продала и свалила на Бали с концами.
– Крутая. – Илья выдавил улыбку. Алина посмотрела на него выжидательно, немного подозрительно. – Слушай… а это не ты Никите дарила кружки и вазочки, которые у него дома стоят?
– Я дарила, – сказала Алина, растягивая рот в холодной улыбке. У нее были прозрачные брекеты. – И картины мои у него в комнате висят.
– Я живу как раз в этой комнате. Красивые.
– Они же тебе не нужны?
– Что? Картины или кружки? Или вазочки?
– Все это. Я бы хотела их забрать.
– Ну…
– Это очень дорого стоит. И очень дорого мне. Мне будет жаль, если мои работы потеряются. Вот моя визитка на всякий случай. Но я тебя сама найду в соцсетях, спишемся, отправишь мне курьером, когда у тебя будет время. Только упакуй, пожалуйста, хорошо, каждый предмет нужно будет завернуть в пленку и в бумагу.
Как ребенок, у которого хулиганы отбирают любимую игрушку, он хотел растерянно заплакать, озираясь по сторонам в поисках бабушки. Но бабушка там же, где сейчас и Никита. Илье казалось, что раз в детстве он побоялся идти на бабушкины похороны, то сегодня отдувается за два раза: и за бабушку, и за Никиту. Вдвое больше каменной могильной тяжести. Я ломовая кладбищенская лошадь, подумал Илья.
– Спасибо! – сказала Алина жутко высокомерным тоном, не терпящим возражений. – Не буду тебе докучать. На связи!
