2076 год не сложно подсчитать, что до будущего события ещё двенадцать лет. И конечно же, первым делом я полезла в интернет посмотреть есть ли такие пещеры в штате Юта. Оказалось есть. И награды за спасение жизни есть. Даже думать не хочу, как вместо отца и мужа можно получить золотую безделушку. Мне кажется в эту ночь, я переживала всю боль потери, которую будет испытывать семья профессора. Воображение легко рисовало картину, как Цыпак бросается, чтобы оттолкнуть ребёнка от обрыва. И у него нет ни одной секунды на размышления.
Рано, слишком рано плакать, самое главное есть время и надо думать, как изменить будущее, которое предсказано так чётко и не двусмысленно.
После этой ночи у меня только один вопрос, какая смерть ждёт Белгородского. Потому что если верить интенсивности моей тахикардии, навряд ли он сможет выйти из своего приключения живым.
На следующий день, не выспавшаяся, с воспалено красными глазами я легко сдала задание Цыпаку, даже не стала спорить, когда он принципиально поставил мне средний бал, формально за то, что задание сдано не вовремя. Я же старалась на него не смотреть, в моих глазах он уже был покойником. Ещё сегодня я была без успокоительного, и никакой тахикардии, никакой дрожи в коленках, никакого шума в ушах. А вот что делать с полученной информацией я пока не решила.
Цыпак видимо, что-то почувствовал, или он ожидал, что я буду спорить с оценкой, потому что совершенно неожиданным образом растёкся мысью по древу, смысл которой сводился к тому, что я же могу, когда захочу показывать высокие результаты, оказывается у меня отличные способности, но если я продолжу заниматься таким же образом то через пару лет, пробелы в моих знаниях будут ликвидированы и вот тогда…
Я все же не удержалась и посмотрела ему в глаза, чтобы в очередной раз как наяву увидеть, как он выталкивает ребёнка и 192 метра – они все его, и в который раз слёзы непроизвольно навернулись на глаза:
– Это уже не важно, – сдавленным от слез голосом выдавила я. И стала быстро собирать свои вещи. Ситуация медленно, но верно превращалась в театр абсурда. Цыпак думает, что он довёл меня до слёз, я же оплакиваю его смерть, не хватало ещё, чтобы он начал меня успокаивать. Выскочила из аудитории, словно за мной черти гнались и земля горела под ногами. Тем не менее периферийным зрением я умудрилась отметить и растерянность и высоко взметнувшиеся брови профессора. Без комментариев, что называется.
Но если не везёт, то не везёт капитально. Просто Цыпак принимал у меня задание в учительской, по стечению обстоятельств, пока я сдавала задание в ней кроме нас никого не было. А вот когда я выскакивала, не видя ничего перед глазами, то со всей дури врезалась во входящего Тимофея Петровича. Я же уже писала, как мой организм реагирует на его присутствие. В общем, столь близкого контакта вполне хватило, чтобы свалится в обморок. То есть для присутствующих это выглядело, как обморок, на самом же деле это был скорее транс, когда сознание уступает место подсознанию, и та информация, что просилась наружу начинает всплывать в виде картинок – галлюцинаций если хотите.
И вижу я пещеру, а в ней подвешенного на какой-то крюк Белгородского с которого живьём снимают кожу. Я кричу срывая горло, мне до безумия страшно, и психика не выдерживает ужаса и наконец-то меня вырубает окончательно.
Очнулась на диване в учительской от резкого запаха нашатыря, который оказался в аптечке. Открыла глаза, увидела двух всклокоченных мужиков, которые не знают, что делать от свалившейся на их головы истерички, склонной к обморокам. Боже, мне так стыдно за своё поведение, представляю какими нелогичными кажутся мои поступки со стороны. О-па, а тахикардия-то прошла, т.е. видения с крюками… Так не вспоминать, при одной мысли о том, что видела, истерика начинает подступать снова. Мне нужно убедить их что со мной все в порядке, нужно время, чтобы спокойно обдумать, то о чём я никому не могу рассказать. Мне просто нужно дойти до дома. Главное ни о чём не думать. Прислушалась к себе, немного болит голова и состояние, как будто долго ревела, впрочем, я действительно пол ночи ревела. В принципе до дома должна дойти. Собравшись с силами, села на диване. Дядя Пит, подал мне стакан воды, отказываться не стала.
– Что случилось? – поинтересовался добрый дядюшка Пит, все-таки студенты просто так учителям прозвищ не дают, и Белгородский действительно в глазах студентов был добрым дядюшкой, который никогда не накажет, с которым всегда интересно, честный и справедливый.
– Переутомление, две ночи не спала, – ответила честно, не вдаваясь в детали. – мне уже лучше, можно я пойду.– глухо спросила не поднимая глаз и пристально рассматривая носы своих кроссовок. Но осуждающий взгляд в сторону Цыпака все равно заметила.
– Вы уверены? – Белгородский, хотел убедиться, что я действительно дойду.
– Да, – стараясь выглядеть уверенно я встала, взяла сумку и спокойно вышла из кабинета, под гробовое молчание преподавателей.
