Спускаясь с крылечка института, поняла, что забыла попрощаться, ладно, как-нибудь переживут. На фоне истерики, которые преподаватели ни за что ни про что получили на ровном месте, не соблюдение норм вежливости… может не обратят внимание. И вот казалось бы таки приключения, а мне в первые за долгое время на душе было спокойно. Разобраться с монстрами живущими в своей душе – это много стоит.
Может быть именно поэтому, я достаточно спокойно восприняла известие, о том что Женька уезжает. Прихожу домой, а он вещи собирает. Оказывается, пока я эти два дня усиленно решала задачи и разбиралась со своими монстрами Серёга объединил свою и Женькину задачу в новый весьма перспективный проект, под них выделяются испытательные мощности, поэтому с завтрашнего дня они будут жить и работать в другом месте.
В какой-то момент кольнула обида, – А как же я? Хорошо, что вслух ничего не сказала. Ну а действительно, что такого стоящего сделала я, чтобы быть в их проекте с ними на равных. Решила уравнения, так они бы и сами решили, чуть напряглись бы и решили. Идеи-то у ребят были свои собственные. Чувства? А что чувства, тебе Маш никто ничего не обещал. Да Серёжа бросал на тебя откровенные мужские взгляды, но взгляд к делу не пришьёшь, ты сама сделала все, чтобы ничего не было. Ну да, ты же не могла дать парню надежду, пока тебя раздирают внутренние монстры, не могла. И Женьку из-за этого ты сама держала на расстоянии, хотя между вами было такое понимание, какое ты, навряд ли, встретишь хоть раз ещё в жизни. Что ж хороший урок, жить надо своей жизнью, надо вкладываться в свои проекты, добиваться своих собственных успехов и никогда больше не растворяться в чужих. Все эти соображения секундной вспышкой пролетели в голове.
Поэтому мне хватило сил искренне порадоваться за Женьку, вот только нового его адреса я брать не стала. Зачем, всё понятно. Помогла со сборами, проконтролировала, чтобы ничего не забыл. Между делом приготовила вкусный обед. Проводила до такси. Обняла, может чуть крепче, чем было нужно. Когда отъехало такси, я прям физически почувствовала, что именно так заканчивается очередной этап моей жизни. И мне лично, далеко не все нравится в таком раскладе. Мне больно, от того что Женьки больше не будет. А за жизнью Серёги можно будет наблюдать со стороны в медиа пространстве.
Вот только несмотря на охватившее меня спокойствие, выспаться следующей ночью мне снова не удалось. Стоит только закрыть глаза и ослабить самоконтроль, как сцена с участием Белгородского снова встает перед глазами. Мне кажется, я схожу с ума. К утру понимаю, что дальше так нельзя. Я больше не хочу переживать чужую боль, я не хочу сходить с ума от этой боли, я уезжаю.
УЕЗЖАЮ…
Это очень сложное решение, которое перечёркивает все о чём я мечтала. И со стороны – это похоже на побег. Мне горько от того, что в моей жизни больше не будет марафонов по математике, когда мозги работают на грани своих возможностей, обидно до соплей, что как программист мой уровень будет чуть выше обыкновенного пользователя. Но я должна разобраться со своими видениями, мой путь не очевиден и сейчас нельзя сказать приведёт ли он меня к успеху, просто я не могу иначе.
Из института меня отпустили одним днём, просто повезло. Написала заявление, забрала документы, получила расчёт И все это буквально за пару часов. Самое сложное оставила напоследок. Уходя все-таки решила поговорить со своими преподавателями. Некролог Цыпака ещё утром у меня был переписан на отдельном листочке. Почему-то при мысли написать письмо и доверить информацию электронным средствам связи, на меня накатывала такая паранойя, какую невозможно объяснить словами. В конце концов, если все сложиться, так как я это себе представляю, значит я на правильном пути.
Цыпак оказался в учительской, когда я туда заглянула после расчётной части. На мою просьбу уделить мне пять минут времени – ощутимо напрягся, хорошо что я сразу спросила нет ли у него возможности позвать на разговор также Белгородского. Профессор поднял трубку с первого гудка, узнав в чём дело, предложил пройти к нему в аудиторию, чтобы не терять зря время.
И вот, пустая аудитория оба профессора передо мной. Как и планировала, сначала извинилась, за своё поведение, потом объяснила, что обморок был вызван потрясением от полученной информации, на этом месте я протянула листок с некрологом Цыпаку. Сказать, что они оба обалдели, значит ничего не сказать. И все таки я не смогла глядя в глаза Белгородскому сказать, что с него снимут шкуру, пришлось отвернуться к окну. Вместо пяти минут мы общались, наверное, часа два. Обратила их внимание, что и в одном и в другом видении фигурируют пещеры. И если первое предсказание очень чёткое, и на первый взгляд легко поддаётся корректировке, то о втором такое не скажешь. Есть лишь смутное ощущения, что и место действия и временной интервал один и тот же. Потом высказала мысль, что конечно доверять или не доверять моим видениям это их право.
