«Если кто-то из этих бультерьеров вычухается, то мне конец, поэтому не стоит упрощать врагу задачу», – быстро прикинул Федор. Секунду он задумчиво смотрел на машину, затем, приняв окончательное решение и подняв трясущуюся руку с револьвером, он направил его в голову Вацека. Раздался еще один выстрел. Осмотрев себя насколько было возможным и проверив свою одежду, он протер револьвер, швырнул его в кусты и быстрым шагом двинулся вперед по ходу движения от раскуроченной машины.
В течение двух последующих часов ему навстречу проехали лишь четыре автомобиля. При звуке шума моторов Федор быстро сходил с дороги и прятался в придорожной канаве. Наконец, решив, что ушел уже достаточно далеко от места происшествия, он перешел на противоположную сторону дороги рядом с поворотом на птицефабрику и приготовился голосовать. Первая же машина, появившаяся на горизонте, притормозила, как только Федор поднял руку. Это был старый жигуленок-«копейка». За рулем сидел дедок в больших очка с толстыми линзами.
– Мне бы до Глуховецка, – просительно проговорил Федор.
– Ну, если только Ветрянку проедем. Вроде, говорят, вода малость спала. Давай запрыгивай, парень. С птицефабрики? – спросил дед. Федор утвердительно кивнул и приготовился отвлечь старика каким-нибудь разговором, но дед не дал ему и слово сказать.
– Ты посмотри, что в стране творится, парень! Ельцин вроде говорил, что… – Савченко как будто отключился. Старик начал пересказ последних политических новостей, и Федору оставалось лишь только кивать головой и хмыкать в знак согласия.
Через несколько минут на противоположной стороне трассы показался раскуроченный автомобиль бандитов, рядом с которым стоял милицейский уазик и непонятно откуда взявшаяся толпа зевак. Дед медленно проехал мимо, горестно охнув:
– Это как же надо было нестись, чтобы в столб среди бела дня въехать! Не иначе как бухие были.
– Точно! – с чувством поддакнул Федор.
Через минуту дедок, несмотря на явно плохое зрение, умело, со знанием дела ловко преодолел вышедшую из берегов Ветрянку. Через час они были в Глуховецке. Федор сердечно поблагодарил деда и протянул деньги, тот для приличия замахал руками, но Федор, не слушая возражений, положил несколько купюр на сиденье и решительно зашагал по дороге в сторону своего дома.
«Вроде, когда мы выходили из дома, кроме тех, что вломились в квартиру, других не наблюдалось. Мало вероятно, что случай на Ветрянке уже широко известен в Глуховецке, а значит, вероятность засады минимальная», – успокаивал себя Федор, подходя к своей квартире.
Однако, подойдя к двери, он с колотящимся сердцем замер, прислушиваясь. Постояв так с минуту, он наконец решительно повернул ключ в замке и тихо вошел. В квартире никого не было. Оглядевшись, он вышел из квартиры и поднялся на чердак. Забрав пластиковый пакет с долларами и пистолет Слона, Савченко вернулся к себе, уложил все в рюкзак, засунув туда же кусок колбасы, полуторалитровую бутылку воды, полбулки хлеба, спички и перочинный ножик. Затем переобулся в старые растоптанные грубые ботинки, надел теплый свитер и выцветшую стройотрядовскую брезентовую куртку. После этого он внимательно изучил вещи Вацека. Среди бумажника, ключей и пачки жевательной резинки был старый блокнот. Больше всего Федора заинтересовала запись на последней странице, что-то вроде плана на день, судя по дате, составленного, видимо, сегодня утром:
«
Перечитав несколько раз пункт четыре в записках Вацека, Федор схватил телефон и дрожащей рукой набрал номер рабочего телефона Марьиванны, но на работе сообщили, что она сегодня, видимо, дома, так как вечером уезжает в командировку в Москву.
