Федор взглянул на Машу в отражении зеркала. Она словно застыла перед телевизором. Савченко резко повернулся и уставился на маленький беззвучный экран, на котором была его старая фотография из военного билета. На ней он выглядел как-то упитаннее, с длинноволосой прической и легким пушком усов. По этой фотографии его было сложно опознать, но все равно на душе стало очень тревожно. Картинка сменилась, и на экране возникла физиономия Слона. Хотя на фотографии он тоже выглядел моложе, но в лице безошибочно угадывалось все то же злобное выражение и знакомые прищуренные колючие глаза. Ниже шла бегущая строка. То ли из-за настройки телевизора, то ли из-за качества трансляции местного областного телевизионного канала, кроме слова «разыскиваются», все остальное съехало вниз, и прочитать дальше было невозможно.
Попрощавшись с банщицей и вручив ей какие-то чаевые, чем та осталась очень довольной, Федор с Машей двинулись к первому общежитию. К вечеру на улице наметилось явное оживление: откуда-то доносилась музыка, где-то кучками стояли люди, о чем-то оживленно беседуя, появились женщины с продуктовыми авоськами, спешащие, видимо, домой. В окнах зажегся свет, и дома уже не казались такими одинокими и заброшенными. Плотно обмотанное бинтом колено доставляло неудобство, но боль при ходьбе чувствовалась менее остро.
Войдя в здание общежития, Федор подошел к сидящему на входе старику-вахтеру, читающему в очках какой-то журнал. Вахтер поднял удивленные глаза на вошедших.
– А вы к кому? Я вас тут раньше вроде не встречал, – удивленно проговорил дед.
– А нам бы Крачевского Сергея Витальевича увидеть, – ответил Федор.
– Тогда подождите, – произнес вахтер и, подняв трубку стоящего на столе телефона, набрал трехзначный номер.
– Витальевич, тут тебя парень какой-то с девушкой спрашивают. Ага, хорошо, понял, – вахтер, положив трубку, махнул рукой в сторону коридора. – Прямо по коридору, комната девять. У него всегда дверь нараспашку открыта до одиннадцати часов.
Молодые люди прошли к комнате номер девять, дверь которой действительна была открыта нараспашку. Их встретил крепкий мужчина лет пятидесяти среднего роста, одетый в тесный голубой спортивный костюм и лакированные черные полуботинки. Лицо его было тщательно выбрито, короткие жидкие черные волосы зачесаны назад. Просторная комната не отличалась уютом, но была чистой, светлой и идеально прибранной.
– Проходите, – доброжелательно проговорил Крачевский. Сев за стол, он взял карандаш и раскрыл толстую амбарную книгу. Стоя в комнате, Федор с опаской покосился на выключенный телевизор, стоящий напротив дивана, и ощутил густой аромат одеколона «Шипр», который он почему-то ненавидел с детства.
– Так, ваше табельное направление и паспорта, – проговорил ровным дежурным тоном Крачевский.
– Да видите ли, мы хотели бы остановиться лишь на одну ночь. У нас машина возле станции сломалась, мы договорились там с ребятами, они к утру обещали ее отремонтировать. Нам бы переночевать, если это возможно, – просительно-вежливо произнес Федор. – Мы, естественно, готовы заплатить.
Крачевский откинулся на спинку стула и, прищурившись, поглядел на посетителей.
– Ну, хорошо, это решаемо, но мне все равно нужны ваши паспорта, такой у нас строгий порядок.
– Но у нас, к сожалению, при себе нет паспортов, мы как-то не додумались их взять с собой, – огорченно проговорил Федор. Крачевский задумчиво уставился на посетителей. Федору не понравилось, как его взгляд периодически воровато пробегал по фигуре Марьиванны.
– Ну, ладно, не оставлять же вас на улице, – наконец задумчиво проговорил Крачевский. – Так и быть, придется пойти на небольшое служебное нарушение. Денег мне не надо. Тут в ста метрах ночной ларек есть, купишь пару пузырей водчонки с орлом и пару пачек болгарских сигарет ВТ. На том и будем в расчете. А сейчас быстрее идите к кастелянше, пока она не умотала домой, это в конце коридора, скажите, что от меня, и пусть селит вас в восемнадцатую комнату.
– Огромное спасибо! – хором радостно проговорили Федор с Машей и быстро направились в конец коридора. Навстречу им, громко хохоча, прошла компания парней. Один из них нагло и весело подмигнул Марьиванне.
– Какой-то дикий край! Похоже, они женщин тут вообще никогда не встречали, – пробурчал Федор.
Через двадцать минут, получив у кастелянши спальные принадлежности, они поднялись на второй этаж и вошли в восемнадцатую комнату.
– Маша, ты тут пока налаживай быт, а я сгоняю в ларек и сразу рассчитаюсь с нашим благодетелем, чтобы потом уже не метаться, – проговорил Федор. Маша кивнула головой и начала застилать постели.
