Расселяли коммуналки на инвесткомовские деньги: вначале приобретали жильё для расселенцев, одновременно выкупая их доли; оформляли эти доли на риэлторов или на специально зарегистрированные фирмы и лишь потом освободившиеся квартиры продавали свободными. Для выкупа жилья «Инвестком» брал кредиты в Московском городском банке. Работать подобным образом было значительно удобнее, чем расселять квартиры на деньги клиентов, несмотря на то что проценты по кредитам съедали немалую часть прибыли. Но «Инвестком» не оставался внакладе. Наоборот, к банковским процентам он прибавлял свои и как бы условно выдавал кредиты риэлторам – эти проценты уменьшали расчётную прибыль и, следовательно, зарплату экспертов. Это было не очень справедливо, но ради удобства стоило терпеть, тем более что доходы всё равно выходили хорошие. Однако месяцев через восемь после прихода Полтавского в корпорацию Московский городской банк лопнул. Говорили, что к его банкротству приложили руку владельцы «Инвесткома» – не рассчитались по кредитам. Не рассчитались они вроде бы и потом, какая-то тёмная история, будто бы были повязаны, что-то об этом писали в газетах. Но Игорь так и не узнал ничего определённого, до него долетали только противоречивые слухи.
Без кредитов расселять квартиры приходилось на деньги толстосумов-покупателей. Это было намного сложнее, потому что крутые гнули пальцы и выкупать квартиры приходилось сразу целиком, а не по частям, как раньше. Получались очень сложные цепочки, однако именно в этот момент Игорю повезло на покупателей – попались хорошие, нескандальные люди, так что в итоге он оказался в выигрыше. Словом, Игоря всё устраивало в «Инвесткоме», он не собирался никуда уходить, даже, напротив, рассчитывал со временем получить повышение. Он ведь ничем не хуже Валентины Антоновны…
…Игорь слегка удивился, когда его вызвали к Козлецкому. Возможно, предстояло продолжение недавнего разговора. Он скорее ожидал хорошего. До этого общаться с Козлецким приходилось всего дважды. Первый раз, когда Игорь только пришёл в «Инвестком». Тот, первый, разговор показался ему очень странным.
– Какой у вас знак зодиака? – вместо вопросов по существу поинтересовался генеральный директор.
– Не знаю. Я этим не интересуюсь, – Игорь искренно удивился, не сумел даже скрыть усмешку. В то время подобные странности ещё не вошли в моду.
– Напрасно, – настойчиво сказал Козлецкий, – это важно. Когда вы родились?
– В конце января.
– Водолей, – воскликнул Козлецкий, – это скорее плохо.
– Почему? – удивился Игорь.
– Среди Водолеев нередко встречаются ненадёжные люди. Вас могли бы не взять в разведку. – Козлецкий спохватился: – К вам это, скорее всего, не относится.
– У них что, нет других критериев отбора? – поинтересовался Игорь. – До сих пор я полагал, что каждого человека надо оценивать индивидуально. По личным заслугам. Сказать честно: я не верю в эту хиромантию. – Получилось нехорошо, будто он, Игорь, поучает Козлецкого. Тому это могло не понравиться.
– Ладно, идите, – Козлецкий неожиданно поднялся, лицо расплылось в детской застенчивой улыбке, – желаю успеха. («Застенчивый человек. Не знал, о чём говорить», – пожалел его Игорь.)
Скорее ошарашенный, чем огорчённый, Игорь вернулся в отдел.
– Как поговорили? – поинтересовалась Валентина Антоновна.
– Очень странный разговор, – признался Игорь, – ни слова по делу. Спрашивал мой знак зодиака. Почему-то ему не нравятся Водолеи.
– Это его пунктик, – понизив голос, сказала Валентина Антоновна, – у нас в отделе был такой Петя Ломакин, очень толковый риэлтор. Козлецкий его уволил. Не понравилось, что он то ли Козерог, то ли Овен.
– А в приказе что написал?
– Какой приказ, Игорь Григорьевич? – удивилась Валентина Антоновна. – У нас не Советский Союз. Профсоюза нет, трудовой договор – вы ведь сами уже знаете – в одном экземпляре, только у администрации. Приказал охраннику не пускать, вот и весь приказ. Он и меня может выгнать точно так же. И целый отдел.
– А зарплата? – продолжал расспрашивать Игорь.
– Что-то заплатили. Но не всё. Сами поймите, как этот Петя мог доказать, что работал в «Инвесткоме»?
– Полный произвол, – возмутился Игорь.
– Да, произвол, – подтвердила Валентина Антоновна. – Не только в «Инвесткоме». У нас на бирже бывало похлеще.
Игорь понял, что Валентина Антоновна находится в состоянии тайной оппозиции к Козлецкому. Но почему? Едва ли из-за этого Пети. Но ещё больше было непонятно, отчего Валентина Антоновна стала вдруг откровенничать с ним. Хочет, чтобы Игорь испугался и ушёл из «Инвесткома»? Едва ли. Она вроде совсем неплохо к нему относится. С другой стороны, Валентина Антоновна вовсе не выглядела женщиной, способной говорить необдуманно. В её словах, даже если всё, что она говорила, было чистой правдой, присутствовал какой-то дополнительный смысл. Но какой, Игорь не понимал. А сама она не стала расшифровывать. Видимо, ещё не вполне доверяла…
Причина, отчего Валентина Антоновна не любит Козлецкого, приоткрылась спустя несколько месяцев. Женя Маслов, когда заведующая отсутствовала, как-то разговорился:
