– Татьяна Щербинина, – призналась Валентина Антоновна. – Она и прикроет. Деньги передадут через неё. Документы Татьяна придержала, Козлецкий о сделке ничего не знает. Ладно, я отблагодарю Татьяну из своей доли, – неожиданно расщедрилась Валентина Антоновна. Ей, возможно, показалось, что у Игоря есть какие-то сомнения. На самом деле он был ошарашен другим: чтобы увести сделку, Валентина с Татьяной должны были сговориться давно.
Татьяна Николаевна Щербинина служила главным офис-менеджером, а заодно кассиром, доверенным лицом и правой рукой Козлецкого. Она покрикивала на всех подряд, включая заведующих отделами, её боялись даже больше, чем Козлецкого. Он-то сидел в своём кабинете и редко показывался на людях. Как-то досталось и Игорю. Он привёл к Татьяне покупателей сдать деньги и вышел ровно на минуту, а когда вернулся, Щербинина их уже выпроваживала.
– Татьяна Николаевна, – заволновался Игорь, – вы что, так быстро приняли сто тысяч? – Игорь испугался, что вышла ошибка. Она не отвечала, и Игорь переспросил. Неожиданно Татьяна Николаевна взорвалась и стала его отчитывать, чтобы не лез не в своё дело…
Она была красавица в русском стиле – полноватая, крепко сбитая, слегка похожая на матрёшку, с округлым кукольным лицом. Года через два Игорь зашёл как-то к нотариусу Олмазовой заверить документы и, кажется, встретил именно Татьяну Щербинину. Перед ним предстала худая, до прозрачности, болезненного вида женщина с желтоватым лицом, примерно треть от прежней Татьяны Николаевны. Женщина несколько смущённо (неловко было от своего вида?) поздоровалась первая. Игорь в растерянности смотрел на неё. Он перебирал в памяти всех, кого знал в «Инвесткоме», – это не мог быть никто другой, кроме Татьяны Николаевны. Однако Игорь всё равно продолжал сомневаться. Через некоторое время он поинтересовался у прежних знакомых. Оказалось, Щербинина умерла. Никто не знал отчего, но подозревали, что её могли отравить…
Едва сделка закончилась и Игорь получил от Валентины Антоновны несколько тысяч баксов, его снова вызвал к себе Козлецкий. На сей раз генеральный был один.
– Вам надо пройти испытание на детекторе лжи, – велел он, – через два дня приедет специалист.
Полтавский мог, конечно, отказаться, мог сказать всё, что думает о самоуправстве директора. Но тогда пришлось бы уйти сразу, а Игорь всё ещё не был готов. У него оставалось расселение на ВДНХ, бросить которое было никак нельзя. Увы, события снова застали его врасплох…
Игорь пожал плечами.
– Если это вам так нужно…
Кроме Игоря, на испытание детектором пригласили секретаршу из их отдела и ещё четверых малознакомых риэлторов. Спец протянул визитку и отпечатанный лист бумаги.
– Прочтите, пожалуйста, листок и, если вы согласны, поставьте свою подпись, – спец был по-старомодному вежлив, аккуратен и нетороплив. На листке было написано, что имярек – требовалось вставить свою фамилию, имя, отчество и год рождения – на испытание идёт добровольно, готов отвечать на все задаваемые ему вопросы и по результатам не будет иметь претензий к исследователю.
– А если я не подпишу? – недовольно спросил Игорь. – Я иду на исследование отнюдь не добровольно.
– Это не мой вопрос, – так же вежливо сказал спец, – решайте это с вашим руководством. Без вашей подписи начинать исследование я не имею права.
Получалось, что всё делается по закону, и только он, Игорь, может нарушить законную процедуру. Спорить с вежливым спецом – Игорь про себя назвал его Менгеле[59] – было бесполезно, бунтовать против Козлецкого – гордо, но глупо.
Детектор лжи – очень простенький прибор. Спец, по фамилии Васильев, – примерно в это же время он появился и в соответствующей передаче на центральном телевидении, – обмотал Игоря проводами и датчиками, надел манжету для определения давления (собственно, смысл исследования в том и состоит, что, когда испытуемый обманывает, у него учащается сердцебиение и подскакивает давление) и начал задавать свои вопросы. Вопросы казались совершенно нейтральными. Ни слова о налоговой полиции. Только фамилии: «Вы знаете Иванова, Петрова, Сидорова, Васильева?» Если Игорь отвечал «да», спец спрашивал, кто это такой. И вот тут Игорь перемудрил. Иванов, Петров, Сидоров – это, понятно, фон, обыкновенные русские фамилии. Васильев – в прошлой жизни Игорь вспомнил профессора, который работал у него в кооперативе. Но вот когда дошли до Горюнова – тут Игорь, как ни гнал от себя эту мысль, стал думать, что Горюнов и есть человек из налоговой полиции, только интересно, кто – начальник или какая-нибудь пешка, и что, по всей видимости, его подозревают в связи именно с этим Горюновым. Что-то вроде детектива – тайные встречи, передача каких-то бумаг. Абсурд.
– Ну как, – поинтересовался Игорь, когда исследование закончилось, – всё в порядке?
– Да, – сказал спец, – результаты я доложу вашему руководству. Скажите, другого Васильева, кроме профессора, вы не знали?
– Вроде нет.
– Моя фамилия Васильев, – напомнил спец.
– Очень приятно. Но мы с вами не были знакомы.
