Другая ученица Элеоноры Ивановны Лариса – в девяностые они с мужем вынуждены были переехать в Москву из Риги, где оказались негражданами и потеряли работу из-за незнания языка, – была, скорее всего, очень средним риэлтором (о её сделках Игорь ничего не знал), зато у Ларисы были очень красивые, длинные ноги, крайне сексапильная фигура и груди, как сказал Михаил Волосевич, «словно бокалы с шампанским».
Как-то, идя на работу от станции метро «Арбатская», Игорь увидел перед собой женщину – походка её была лёгкой и плавной, она плыла в толпе Афродитой, мелькая изящными, хотя и чуть крупными ногами в стоптанных туфлях без задников. Такая заключалась гармония, такая притягательность и сексуальность в её походке и в ней самой, что Игорь едва не сошёл с ума от нахлынувшего желания – он шёл сзади, наслаждаясь её созерцанием, вожделея и в то же время боясь догнать. Да, именно так должна была выглядеть богиня. Между тем богиня повернула ко входу у магазина «Восточные товары» у первой высотки на Новом Арбате. В ту же дверь нужно было входить и Игорю. Тут только он догнал её и заглянул сбоку: это оказалась Лариса. Игорь смутился от неожиданности, они поздоровались и вместе поднялись в лифте на шестнадцатый этаж. В тот день Игорь с огромным трудом рассеял её чары, её невероятное притяжение, но усилием воли строго-настрого запретил себе пытаться завести с Ларисой роман – он твёрдо знал: романы не следует заводить на работе. Такие романы самые опасные и до добра никогда не доводят. К тому же он был теперь учёный. С тех пор как несколько лет тому назад Изольда уехала в Германию, так и не дождавшись, пока он на что-то решится, Игорь поклялся себе больше не встревать в авантюры. Лучше заочно любить Изольду. А потому, порой с трудом превозмогая вожделение, Игорь так никогда и никак не выказал Ларисе свои чувства.
Напротив, в отличие от Игоря, Михаил Волосевич отчего-то любил поиздеваться над Ларисой, чуть ли не доводил её до слёз, делая разные мелкие пакости: то неожиданно щипал, проходя мимо, то подкладывал булавку или прятал туфли (как-то Игорю показалось, что Михаил, как кот, обнюхивает Ларисины туфли) – для сорокалетнего мужчины такое поведение выглядело странным, и Игорь не мог найти никакого другого объяснения, кроме того, что Михаил когда-то пытался ухаживать за Ларисой, но получил отпор и теперь мелко мстил. Или поведение его являлось каким-то очень странным извращением. Сам Игорь, как истинный джентльмен, неизменно в случае таких конфликтов старался защитить Ларису, из-за чего не раз сталкивался с Волосевичем.
Но, пожалуй, самым колоритным человеком в отделе был Димон, как он сам себя называл. Широколицый, скуластый, лысоватый, с большой головой и глубоко посаженными глазами, Димон по профессии был музыкантом, в своё время он много выступал по ресторанам и начал регулярно пить, отчего ему и пришлось податься в риэлторы. В отделе Димон с присущим ему нахальством захватил самый большой и удобный стол рядом с Ириной Шотаевной, развесил над ним фотографии группы «Лесоповал» и Михаила Танича – то ли он когда-то играл в этой группе, то ли был с кем-то из артистов знаком – и огромную собственную фотографию в обнимку с Разбойским (кто-то из остряков назвал её «Два толстяка»). Фотография была ненастоящая, смонтированная, но Димон очень гордился близостью к начальству. Он не скрывал, что и сам хочет стать начальством, – в отсутствие Барзани всегда пересаживался в её кресло, утверждая, что является её заместителем. Димон был груб, любил сквернословить, без стеснения перехватывал чужие дежурства и нередко расхаживал по отделению, распевая:
Но настоящий его день была пятница. Вечер пятницы в «Инвесткоме» на Новом Арбате считался чуть ли не официально праздничным. Здесь не боялись тараканов, как в «Бесте». В начале праздников нередко присутствовал сам Разбойский, но обычно он с ближайшими клевретами очень скоро укатывал в баню, эксперты же, разбившись по отделам, праздновали дни рождения и завершение сделок. Однако самым большим любителям выпить, повеселиться и побузить дней рождения и завершения сделок не хватало, они собирались отдельно, и тут Димон с его гитарой, с его размахом и кошельком оказывался незаменим. Разбушевавшись, Димон, бывало, гулял всю ночь и приводил девочек прямо с Арбата.
