– Игорь Григорьевич, квартира маленькая, не стоит тратить деньги на приватизацию. Продадим неприватизированную? Вы в этом понимаете лучше меня.
– Вполне, – пообещал Игорь.
Дальше следовало согласовать вариант с Разбойским и с главным менеджером «Инвесткома» Куликом. Те, как и Барзани, одобрили сразу.
– Будем чистить Москву, – торжественно провозгласил Разбойский. – Кулику так и пишите в проекте: «маргинальный вариант».
Подписывать договор пришли Настя, Люся-дура с глухонемой дочкой и Люсина невестка Ольга.
– Игорь Григорьевич, я вас отблагодарю, отдам пятьсот долларов из своей доли, только, ради бога, отправьте эту дуру с дочкой к матери, – с места в карьер принялась умолять Ольга. Игорю стало смешно. Он сразу сообразил, что над простодушной Ольгой рьяно поработала Настя – внушила, что продать квартиру-неприватку практически невозможно и надо благодарить Бога, что Игорь Григорьевич согласился выкупить квартиру на свой страх и риск исключительно ради неё, Насти. Судя по всему, Настя давно занималась их психологической обработкой, Ольга с Люсей-дурой смотрели на неё благоговейно, как на спасительницу.
– Это же надо, какие дураки, – продолжала Ольга. – Люська всю жизнь дура. А её сынок, Ваня, тот вообще что отчебучил. Его поймали на вокзале и заставили переписать комнату. Несколько месяцев ночевал по подвалам, пока Володя, мой муж, не отловил его и не отвёз к бабушке в Нижегородскую область. Это полный кретин.
– Можно комнату отыграть через суд обратно, – предложил Игорь. Вариант был хлопотный, но интересный, на нём можно было очень прилично заработать.
– Ой, да не связывайтесь вы с ним. Это такое фуфло. Всем растрепал в деревне, сколько мы взяли за бабушкину квартиру. В деревне про такие деньги даже не слышали. Их там чуть не ограбили. Там полно стало азербайджанцев, цыган и всякой разной нечисти.
Настаивать Игорь не стал. Лучше было переговорить с Ольгой без Люси и Насти.
Подписать договор Игорь пригласил Барзани. Едва она вышла, Настя разбушевалась.
– Терпеть не могу этих черножопых. Игорь Григорьевич, почему она ваша начальница? Эта чёрная вам в подмётки не годится. В «Жилкомплексе» над ней все смеялись.
– Ты её знала?
– Ещё бы. Эта сучка как-то увела у меня клиентов. Я хотела набить ей морду, так она несколько месяцев пряталась, пока не слиняла совсем.
Утихомирить разбушевавшуюся Настю стоило немалых усилий, Игорь был очень рад, когда выпроводил их всех из «Инвесткома».
Ордер Игорь оформил на себя. «Инвестком» платил за это пятьсот долларов. Люся с дочкой зарегистрировались в Нижегородской области, привезли документы в заклеенном конверте и вместе с Настей отправились сниматься с учёта.
В советское время труднее всего было прописаться, особенно в Москве. Прописка – советский эквивалент крепостного права. Москва являлась городом закрытым, привилегированным, московская прописка представляла собой огромную ценность – открывала доступ к лучшему снабжению и образованию, к престижной работе и карьере, к театрам и музеям. За прописку сотни тысяч людей годами, а то и десятилетиями работали по лимиту. Ради московской прописки люди женились и выходили замуж, нередко фиктивно, существовала даже целая индустрия фиктивных браков со своими сводниками и маклерами. Нередко решения о прописке принимались в Московском горкоме и даже в ЦК.
Ещё и в двухтысячные годы люди старшего поколения нередко трепетали от этого советского слова «прописка»; для многих московская прописка становилась высшим достижением в жизни. Однако в середине девяностых всё переменилось. Новая Россия, стремясь прослыть демократической, – говорили, что, вступая в ОБСЕ, Российская Федерация обязалась отменить прописку, – заменила сталинскую крепостную прописку на регистрацию. Правда, не очень понятно было, чем регистрация в принципе отличается от прописки, но теперь при наличии собственного жилья или ордера зарегистрироваться стало легко, зато выписаться, то есть сняться с регистрационного учёта, особенно из Москвы, превратилось в трудно решаемую проблему. По правилам, человек должен был зарегистрироваться в новом месте, там ставили в паспорт штамп о регистрации и одновременно о выписке с прежнего места жительства, после чего милиция сама обязана была отправить по почте листок прибытия и талон о регистрации по новому адресу. Но милицейская почта работала из рук вон плохо – документы не прибывали месяцами или вообще терялись, человека годами не снимали с учёта, а значит, нового собственника или обладателя ордера не регистрировали[89]. Бывало, убывший человек повисал на годы. Поэтому опытные люди в обход правил в новом месте всеми способами старались взять документы о регистрации или их дубликаты на руки и отвезти на прежнее место жительства, однако по инструкции там их не должны были принимать.
