Инвиктум (СИ) полностью

подальше поганой метлой и, гордо вздергивая подбородок, чеканю:

- Проси, что хочешь.

Он улыбается шире. Намного шире.

- Ох, Кис-Кис. Кажется, ты заключила сделку с дьяволом.

____________________________5___________________________

21

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

(Р)

Во всем теле слабость: ноги и руки становятся безвольными свидетелями моей

беспомощности, туловище будто сделано из дерева, а внутри головы – вата. Трудно дышать.

Кажется, что я проваливаюсь куда-то далеко, и даже не в бездну, а дальше. Все дальше, в

место, где мне не будет покоя.

Несмотря на снижение двигательных функций организма, я все еще могу шевелить

пальцами рук. Сдерживаемая внутри меня энергия хочет найти выход. Пальцы

наэлектризованы. Я знаю, какого они цвета сейчас – ярко красного, будто испачканы кровью.

Шевелю ими совсем немного, словно прохожусь по клавишам фортепьяно, на котором я

когда-то давно умела играть. Сейчас мне не упомнить тех нот – память давно пришла в

негодность.

Но кое-что я помню хорошо. И это «кое-что» никогда не забуду.

Двигаюсь чуть влево. Хочется встать с жесткой койки и пройтись по камере, посмотреть

в крохотное окошко на двери. Однако конечности против. Поэтому я просто лежу и смотрю в

потолок, изучая его, будто на нем что-то нарисовано, хотя это не так. После принятия

лекарства сознание притупляется, но я все еще могу думать.

Однажды я убила санитара. Он вколол не ту дозу лекарства, и оно не подействовало в

нужной мере. Тогда-то я и получила свой первый «выговор», как это называют сотрудники

тюрьмы. Я убила его всего лишь легким прикосновением руки. А все потому, что по моим

венам течет неизвестный яд, способный на ужасающие вещи. Я могу причинить такую боль, что человеку захочется лишить себя жизни. Я могу взять и обратить человека в прах.

Просто прикосновение – и жизни нет.

Санитара унесли с раскроенным о стену черепом, а меня избила охрана. Так сильно, что

еще пару недель после этого я не могла ходить, да и вообще шевелиться. Тело ныло и

скрежетало от боли. Сутки напролет я просто лежала и выла, заставляя других арестантов

бояться и паниковать. Если такое сделали со мной, то что грозит им в случае непослушания?

То лекарство, что мне вкалывали, каждый раз совершенствовалось, а вместе с ним

совершенствовалась и я сама. В дозу вводилось определенное количество дополнительных

клеток, заставлявших гены мутировать со страшной силой и скоростью.

Так она изучала меня.

Экспериментировала со мной.

«Что произойдет, если в твое тело проникнут другие мутации?» - спрашивала она.

«Как долго ты сможешь выносить это?» - задавала она вопрос.

Мое тело стало исследовательским объектом. Она назвала меня «Мизери. Объект номер

64». Пытки казались невыносимыми, но это лишь поначалу. Затем я привыкла к боли, а после

и вовсе перестала на нее реагировать. Я сама стала болью.

Спустя пару лет она поняла –мое тело способно выносить в себе тысячи различных

мутационных генов и при этом не изнашиваться. У меня стали брать кровь, а затем и

22

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

спинномозговую жидкость. Проводились миллионы анализов, тестов. Годы исследований, годы боли и страданий, но она так и не поняла, как я могу быть способна на такое.

Двигаю руками, с большим трудом. Внутри все колышется, содрогается, будто от

землетрясения, а сердце того и гляди выскочит и пустится в бега. Пытаюсь справиться с

непонятно откуда взявшимся волнением – тщетно. Тогда решаю сделать все как обычно, когда мне страшно или больно.

- Ты меня слышишь? – шепчу я в пустое пространство камеры. В голове проносится та

же самая фраза – мысленно я посылаю ее Джеду. Пару секунд спустя слышу его приятный

голос у себя в голове.

- Я здесь.

Джед – телепат и телекин в одном лице. Сдвоенные способности достались ему от

рождения, не как в случае со мной. Я была рождена с одним даром – ядовитой кожей. Мы

говорим не очень часто – это отнимает у него силы. Джед тоже принимает лекарство от

способностей, однако иногда у него получается сжульничать, и вот тогда мы можем

поболтать несколько минут в день.

- Доза сегодня больше, чем обычно, - говорю я, считая в уме до пяти. Ровно через

столько Джед отвечает.

- У меня таблетки, я спустил их в унитаз. А у тебя?

- Внутривенно. Мне плохо.

Закрываю глаза – так легче сконцентрироваться на разговоре. Мысли дрейфуют то туда, то обратно, и я не могу поймать ни одну из них. Что я хотела сказать ему? Не помню.

- Сможешь подойти к двери? – шепчет Джед в моей голове. Я отнекиваюсь и почти

физически ощущаю, что он переживает. «Плохо тебе – плохо и мне» - так он обычно говорит.

Мы словно близнецы, которых насильно разлучили злые люди. Руки сводит судорогой.

Морщусь и чаще дышу. – Реми? Тебе нехорошо?

Корчусь на железной койке, скручиваюсь в комок и почти беззвучно всхлипываю. Боль