оплота на другой, но в следующий же момент вижу, как Питер, не удержав равновесия, сваливается вниз, громко вопя. Раз – и его больше нет.
Я понимаю, что это происходит не просто так. Гляжу по сторонам в поисках брата.
Адриан трясется, шатается из стороны в сторону, и его тело буквально горит огнем. От
слишком сильного напряжения, он не может больше держать контроль над своей силой.
Дикий крик вырывается из горла Эшли, когда его тело пронзает сразу несколько пуль. Я не
замечаю, как мой рот открывается, чтобы крикнуть «Адриан!», и брат, с пулей во лбу, падает
на колени. Он мертв, и я не могу больше сдерживать себя. Я вою, словно дикая волчица.
Эшли кричит так громко, что закладывает уши. Воздух вокруг нас начинает сжиматься, земля
кружится, а ветер, который создает Леди Шторм, становится настоящим смерчем. Маленькая
девушка вопит, а смерч делает свое дело. Он уносит несколько десятков гасителей далеко
отсюда, разбрасывая их в дыры, образовавшиеся в земле.
Я тоже падаю на колени. Кажется, сейчас мое сердце разрывается так же, как сердце
Эшли. Я так мало знала о брате, я так мало с ним была. Мне хотелось знать его, но теперь
этого никогда не случится. По щекам стекают слезы. Я не могу их остановить.
Смерч стихает. Стихает, потому что та, что его создала, умирает. Эшли Гарнери летит в
пропасть следом за своей любовью, и я не успеваю ее спасти. Мои руки с криком тянутся к
ней, но уже поздно. Прикрываю лицо руками, хочу зарыдать сильнее, хочу страдать и
убиваться по брату, однако времени для этого у меня нет. Лихорадочно, не соображая, что
делаю, я вскакиваю с потрескавшейся земли и несусь вперед. Зейн сражается с двумя
гасителями, заставляя их захлебываться собственными жидкостями. Адам и Аманда,
взявшись за руки, сокрушают целую орду солдат со способностями, убивая их одним ударом.
Я замечаю тело со светлыми волосами – это Пенелопа, а возле нее, будто в лихорадке, задыхается Матиас. Его кожа становится серой, глаза тухнут, и я вспоминаю, откуда могла
видеть такую сцену. Еще до того, как моя сестра становится видимой, я все понимаю.
Она забрала его силу. Она
- Реми! – воплю я, - Остановись!
Но Огненный Матиас уже не дышит.
- Что ты сделала? – кричу я так громко, как могу, - Зачем ты сделала это!
- Мне нужно больше сил, чтобы пробить купол, - отвечает она так повседневно и ровно, словно это в порядке вещей. Я кидаюсь на нее, но тут же отлетаю в сторону. Джед стоит надо
мной.
- Убить ее? – спрашивает он у Реми. Сестра смотрит на меня. Эти секунды длятся
вечность. Ее глаза больше не зеленые, они ярко красные. Глаза, полные ненависти и
презрения. Но ко мне ли? Или к самой себе? Я замечаю движение ее руки, из которой
вырываются неконтролируемые вспышки красной силы, а затем слышу хлопок.
Не сразу понимаю, что это. Но Джед понимает.
В грудь Реми врываются две пули. Она ошеломленно прижимает руку к груди – из
отверстий вытекает алая кровь - а парень тут же мчится к ней с выражением дикого страха на
лице. Я лежу на земле, не в силах прийти в себя. Что случилось? Гаситель выстрелил в нее?
Последний дрон решил открыть огонь по самым опасным Инсолитусам?
37
5
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
- Реми! – кричит Джедидайя Янг, хватая мою сестру под руки, когда та начинает падать.
Я слежу за пустующим и совершенно обескураженным взглядом Ремелин. Она смотрит куда-
то далеко, за стену. В ее глазах стоят слезы. Эта невероятная боль, что она чувствует сейчас, передается и мне. Я гляжу вверх, на вершину наблюдательного пункта Акрополя.
Там, окруженная плотным серебристым куполом, стоит моя мать и держит в руках
винтовку.
***
Секунды летят так быстро, что мне кажется, будто я путешествую во времени,
перемещаясь через какой-то странный, неведомый портал. Я не понимаю, что происходит.
Мои мысли в прострации. Что произошло? Неужели моя сестра мертва? Неужели я видела, как моя собственная мать застрелила ее?
Зейн созывает всех, кто остался в живых, с криками «Отступаем!». В ушах стоит звон.
Он не прекращается до тех пор, пока мы все не оказываемся в тихой и маленькой общей
комнате бункера. Остин, мальчик, приближенный к Реми, перенес нас обратно. С большими
потерями. Эту битву мы проиграли.
Я падаю на пол, словно мертвая. Не знаю, как, но спустя несколько морганий, я
оказываюсь лежащей на своей кровати, в спальном отсеке. Время для меня – как нить, которую я тщетно пытаюсь ухватить, но не могу. Питер, Пенелопа, Эллисон, Матиас, мой
брат и Эшли – мертвецы. Они больше не смогут сражаться с нами, за нас. Они не живы. Их
нет, и это большая жирная точка.
Сглатываю и понимаю, что горло пересохло. От криков? От зудящего в легких
недостатка кислорода? Не знаю. Мне все равно. Чувствую, как внутри все болит, однако я не
ранена. Со мной все в полном порядке, в отличие от моих друзей, оставшихся на том поле. В
отличие от брата, упавшего в пропасть.
Нет сил заплакать. Хочется, но слезы как будто закончились.
Переворачиваюсь на спину, смотрю в потолок пару секунд, и только потом замечаю
