Он выглядит, как какой-нибудь аристократ, но в глазах этого не заметно. Они странные.
Будто голодные и одновременно заинтересованные, а еще – грустные. Не знаю, почему.
Просто мне так кажется. Я не так хорошо чувствую людей, как Ксана, например.
- Завтра у меня дела, - отвечаю, пожимая плечами. Он не унывает.
10
9
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
- Значит, послезавтра.
- А что, если я не хочу?
- Правда?
- Возможно.
- Ладно. Я подожду, - говорит он, становясь ближе, - Но, думаю, как только мы с тобой
подружимся, ты уже не захочешь со мной разлучаться, Реми.
Слушаю его голос, будто загипнотизированная, и лишь через секунду понимаю, что
именно он сказал.
- Откуда ты знаешь мое имя? Я не говорила.
Джедидайя лукаво улыбается.
- Судьба, помнишь? Оставь этому хоть немного таинственности.
Затем он просто разворачивается и уходит прочь, а я стою, как вкопанная, и смотрю ему
вслед, пока он не скрывается за углом коричневого здания. Еще несколько секунд я
недоумеваю, что только что произошло. Неужели мы знакомы? Может, я уже где-то
представлялась ему? Или он знает мою семью? Скорее всего. Наверное, так и есть. В
противном случае, как ему может быть известно мое имя?
Из магазина, наконец, выходит Ксана. В ее руках целых четыре фирменных пакета.
- Не могла решить, какое лучше, - улыбается она, - Ну, идем? Эй, ты чего? Бледная
какая-то.
- Ничего, - отмахиваюсь я, все еще глядя в ту сторону, - Идем.
(С)
Первые опыты начинаются спустя неделю после того, как я заключаю сделку с отцом.
Он доволен моим ответом, показывает это, как может. Я удивляюсь все больше – несколько
лет он считал меня позором семьи, а теперь я буквально луч света в конце тоннеля. Не верю
ему и его «добрым» намерениям. Скорее всего, во всем этом есть какой-то подвох. Но решаю
попробовать. Терять мне особо нечего.
До праздника Милосердия – почти четыре месяца, однако мама уже на нервах. Ведет
подготовку полным ходом, будто все произойдет уже завтра. Мне нужно будет пойти на вечер
с одной из моих избранниц. И как это понимать? У меня что, есть избранницы? Я задаю ей
этот вопрос и получаю только порицающий взгляд в ответ. Что ж, придется выбирать.
Лаборатория, в которой будут проводиться опыты, находится в тюрьме. Забавно,
правда? Пока исследовательский центр еще не готов к работе, подопытных держат здесь.
Когда я приезжаю туда, меня встречает сам отец. На нем белый халат, будто он доктор.
- Надо же, - говорит он, - Даже не опоздал.
11
0
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
- Я перепутал время, - отвечаю я, кривя губы, - Ну так что? Где твоя лаборатория, Франкенштейн?
Отец гортанно смеется и жестом приглашает меня пройти вперед. Мы подходим к стене.
На ней ничего нет – ни кнопок, ни ручек. Отец проводит рукой по невидимой панели, и
появляется дверь. Хмыкаю. Мы входим внутрь, двери закрываются. Лифт везет нас вниз.
- Что со мной будут делать? – спрашиваю я скорее из любопытства, чем страха. Он
сжимает губы в полоску и не смотрит на меня. – Мне просто интересно, на что я подписался.
- Просто сделай, что велят, и не задавай лишних вопросов.
- Это незаконно. Верно?
- Я президент этого чертового государства, - бурчит отец, поправляя запонки, - Для меня
все законно.
Больше мы не говорим. Спускаемся на нижние уровни. Двери лифта открываются, и
моему взору предстает череда белых дверей. Между ними, в коридорах, снуют ученые в
белых халатах. Все выглядит так, словно мы на закрытом объекте, где проводятся
сверхсекретные эксперименты, а не в тюрьме. Отец шагает вперед, люди здороваются с ним
кивками, а он только снисходительно смотрит на них. Что ж, по крайней мере, этот взгляд
предназначается не только для меня.
Когда мы подходим к герметически законсервированным дверям, я вскидываю брови. За
толстым стеклом, похожим на иллюминатор, находится лаборатория. Вижу множество
мониторов, большое кресло, как в кабинете стоматолога, а еще – несколько объектов
исследований. Это молодые парни и девушки, некоторых из них я знаю.
- Они тоже согласились добровольно? – задаю я вопрос, на который и так знаю ответ.
Трое моих знакомых ребят находятся в криокамерах, в их руки воткнуты иголки, а множество
тонких трубок перекачивают кровь в баллоны. Даже несмотря на свою хваленую храбрость, мне становится жутко от пребывания здесь. Отец молча отрывает дверь одним касанием руки
к очередной невидимой панели, и мы входим внутрь. В помещении несколько отделов. Тот, что я вижу – исследовательский: в нем проводятся анализы, сопоставляются данные по
пациентам. Дальше, огражденный толстым стеклом, располагается отдел экспериментальной
практики. Отец объясняет мне, что именно там, в одной из комнат, меня будут обследовать и
проводить различные тесты.
- Ты же сказал, что будешь сам делать это, - говорю я, а отец вздыхает.
- Я буду присутствовать, но ведь я не ученый, верно? Все тесты проводят мои
работники. Тебе не о чем волноваться, сын, - он снова совершает это движение –
похлопывает меня по плечу, - Все будет в лучшем виде.
- Для чего тебе это?
