Несмотря на то, что в то время религиозные лидеры, как правило, пользовались большим уважением в обществе, а болезнь считалась божьей карой, и поэтому следование указаниям священника могло рассматриваться как путь к покаянию, все же примечательно, насколько охотно жители Эйама шли на риск смерти ради защиты других, особенно если учесть, что большинство смертельных случаев в деревне произошло в течение нескольких месяцев после введения карантина. В Лондоне в 1666 году был введен комендантский час, согласно которому жители должны были возвращаться домой к девяти часам вечера, но, согласно таким источникам, как морской администратор и дневник Сэмюэла Пиписа, который позже в том же году задокументирует большой пожар, опустошивший старый город, жестокость, с которой осуществлялась охрана порядка, вызвала значительный антагонизм: "Постоянно... ночью и днем ведется наблюдение, чтобы удержать людей внутри, чума делает нас жестокими, как собаки, друг к другу". Более того, короля Карла II и многих лордов страны критиковали за то, что они не оказали никакой помощи во время Черной смерти и вместо этого удалились в отдаленные загородные поместья. В отличие от них, духовенство Эйама, взяв дело в свои руки и обязательно выяснив мнение местных жителей, несомненно, спасло большое количество жизней на воле, выполнив то, что проповедовали, и заполнив пробел в руководстве, оставленный политическими властями страны. Чума захлестнула деревню в течение всего лета 1666 года, но люди все равно подчинялись ограничениям. В конце концов, что очень важно, общая цель карантина была реализована: болезнь не распространилась из Эйама.
Валун из песчаника, прозаически называемый "Пограничным камнем" и расположенный в нескольких минутах ходьбы от соседнего Стоуни-Миддлтона, до сих пор обозначает часть санитарного кордона, который был установлен, чтобы препятствовать движению в деревню и из нее. Во время существования кордона он представлял собой тонкую, но на деле непроницаемую границу, которую уважали те, кто находился по обе стороны от него. Многие никогда больше не пересекали поля, окружающие деревню. Более того, Пограничный камень и другие подобные ему валуны не только обозначали периметр Эйама в интересах внешнего мира, но и играли важную практическую роль для тех, кто находился внутри. В классическом случае, когда отчаянные времена требовали отчаянных мер, и в качестве предтечи более широкого использования бесконтактных платежей вместо наличных во время COVID-19, жители Эйама оставляли монеты в отверстиях, просверленных в их поверхности, с уксусом, который, как считалось, дезинфицировал их. Взамен жители других деревень обменивались едой и лекарствами. Граф Девоншир из близлежащего Чатсуорт-Хауса, по слухам, тоже оставил на южной границе Эйама столь необходимую провизию, после того как Момпессон написал ему письмо с просьбой о поддержке во время самоизоляции деревни. Таким образом, передвижение людей было ограничено, но товарами можно было торговать с осторожностью.
Помимо этих процессов установления границ и (пусть и временных) изменений в методах обмена, можно провести и другие параллели с современностью. Ношение масок стало обычным делом для защиты от чумы, хотя преобладало мнение, что болезнь вызывается вредными миазмами - поэтому считалось, что набивание маски травами обеспечивает определенную защиту. Тем не менее, духовенство Эйама справедливо подозревало, что закрытые помещения ускоряют распространение болезни, и поэтому, подобно тому как Папа Франциск проводит мессу на открытом воздухе, чтобы снизить риск распространения коронавируса, Момпессон начал проводить службы не в церкви Святого Лаврентия, а на улице, у естественной известняковой арки под названием Куклет Дельф; служба поминовения до сих пор проводится здесь каждый год в последнее воскресенье августа.пандемии COVID-19, также значительно сократилось: отдельные семьи быстро хоронили своих умерших в полях и садах, а не собирались на деревенском кладбище. Еще одно сходство заключалось в том, что бубонная чума, как оказалось, убивала совершенно беспорядочно. Одним из особенно печальных примеров является история Элизабет Хэнкок, которая вроде бы никогда не была заражена, но была вынуждена похоронить своих шестерых детей и мужа всего за восемь дней. И точно так же, как во время COVID-19 многие пары были вынуждены решать, безопасно ли им встречаться лично, двое влюбленных, Эммотт Сидалл из Эйама и Роуленд Торре из Стоуни-Миддлтона, предпочли практиковать предшественника того, что мы сейчас называем социальным дистанцированием, держась по обе стороны близлежащей долины. После того как Сидалл перестал появляться в апреле, еще до введения карантина, Торре с надеждой продолжал ходить к месту их встречи, пока осенью ограничения в Эйаме не были сняты. Только тогда он узнал, что его суженая погибла в зараженной деревне.
