«Это так ужасно! Я давно замечала, что с Денисом происходит что-то ненормальное. Вы знаете, в детстве он был таким славным ребёнком! Такой маленький серьезный человечек. Он почти не плакал. Всегда такой молчаливый, сосредоточенный. Денис очень опережал в развитии сверстников. Читать научился в три года. Других детей читать палкой не заставишь, а Дениса невозможно было от книжки оторвать. В пять лет он уже читал Рэя Брэдбери и Стивенсона. Ещё до школы перечитал все книги в доме, я носила ему книжки из школьной библиотеки. Считать он тоже стал рано, я сейчас и не помню, когда. Цифры - это вообще его стихия. Он во втором классе решал алгебраические уравнения, я дала ему учебник для седьмого класса, так он там все задачки перещелкал как орехи. Отец научил его в шахматы играть. Денис легко обыгрывал любого школьника, но играть с другими почему-то не любил. Он предпочитал играть сам с собой. Сядет над доской, и думает часами, сопит как ёжик, потом сделает удачный ход и радуется, и смеётся, как будто не с собой играет... Вообще, сейчас я вспоминаю, что уже тогда в его поведении было что-то ненормальное. Он всегда был ужасно одиноким. Почему-то у меня перед глазами стоит картина, которую я как-то раз увидела в детском саду. Денису было года четыре, или около того. Я пришла забирать его; дети гуляли во дворе, стояла прекрасная погода, все дети бегали, резвились, играли друг с другом, только Денис как неприкаянный — в беседке, в самом дальнем углу, сидит, сжавшись в комочек, и смотрит куда-то в пустоту. И глаза такие... страшные! Как будто он где-то в другом измерении. Взгляд отстраненный, пустой. Я испугалась, схватила его, стала трясти... А он молчит. Смотрит на меня и молчит! Я пыталась расспросить его, узнать, что с ним, но он так и не сказал. Он вообще с самого раннего детства очень скрытный, упрямый. Если что-то вбил себе в голову — всё, считай, пропало. Не переубедишь его ни за что!..
В школу я отдала его на год раньше, и сразу во второй класс. Я сама учительница, так что не вижу в этом ничего страшного. Какой смысл ему сидеть с первоклашками, если мальчик всё это давно знает? Денис свободно читал, писал, умел считать, даже таблицу умножения знал. А во втором классе ему было интересно. Там было много предметов, которые мы с ним не проходили — природоведение, например. Было ли ему трудно найти контакт с ребятами? Нет, не думаю. Денис нормально адаптировался. Он с первого дня был отличником, и вовсе не потому, что я в школе работала. Наоборот, я всем его учителям говорила: «Никаких поблажек Денису, как ко всем относитесь — так и к нему!» Да Денис и не нуждался в каких-то снисхождениях. Были ли у него друзья в школе? Знаете, я сейчас и не вспомню... Кажется, приходили пару раз какие-то мальчики из класса, когда Денис болел... Да он и сам не особенно тянулся к ребятам. Денис ведь был выше их в смысле развития, интеллекта. Думаю, ему было с ними неинтересно. Случались ли у него конфликты в школе? Нет, не припомню... А впрочем, постойте! Был один эпизод, не знаю, нужен он вам или нет. Денис тогда был в пятом классе. На перемене в учительскую прибежала его классная руководительница и крикнула, что Денис выпрыгнул из окна. Я бросилась во двор. Денис лежал на клумбе, у него была сломана нога. Он пытался подняться, но не мог. Ему просто повезло: он прыгнул с третьего этажа, но упал не на асфальт, а на клумбу. И знаете, что меня поразило больше всего? Когда я попыталась взять его на руки, он оттолкнул меня и сказал: «Как жалко, что я не умер!» В устах девятилетнего мальчика это было так неестественно, так грубо, так отталкивающе, что я не удержалась и ударила его по лицу. Кажется, я при этом крикнула: «Заткнись!» «Замолчи!» или что-то в этом роде. А он... Он засмеялся. Он смеялся мне в лицо! Он был бледным как мел, наверно, ему было очень больно, но он смеялся. Этот смех я слышу до сих пор... Потом мне рассказали, что у них произошла ссора в классе. Кто-то из ребят посмеялся над Денисом, стал дразнить его. Обычная ссора, ничего сверхъестественного. Такие ссоры в школе каждый день десятками случаются. Но чтобы дети из-за этого выпрыгивали из окна!..
Я пыталась после поговорить с Денисом, объяснить ему, что он был неправ, но он упорно молчал. Впрочем, того, что рассказали мне дети, было достаточно, чтобы понять: это была обычная детская ссора. Необычной и непонятной была только реакция Дениса. Когда он выписался из больницы, я отвела его к школьному психологу, но она так ничего от него и не добилась. На все вопросы Денис демонстративно молчал. Он умеет быть таким упрямым, что хоть об стену бейся!
