Я, конечно, была рада за сына. Университет открывал ему широкую дорогу к научной славе, к известности, к возможности работать в престижнейших университетах мира. Но всё-таки я предпочла бы, чтобы Денис остался в нашем городе. Поступил бы в политех на факультет автоматизированных систем, стал бы программистом. Тоже неплохо. Но я понимаю, что ему было бы тут тесно. Ему нужен простор, он теоретик, а там ему есть где развернуться...
Денис стал учиться в университете. Жил он в общежитии, там вполне приличные комнаты. Я предварительно зашла к коменданту и договорилась, чтобы Дениса поселили со старшекурсником. Всё-таки пятнадцать лет — это ещё ребенок, за ним присмотр нужен. Постепенно жизнь наладилась, Денис вошёл в колею, стал учиться, а домой приезжал на каникулы. Он никогда не жаловался на трудности, не рассказывал о своих проблемах. «Всё нормально!» — вот стандартный ответ на все вопросы. А лишнего слова из него клещами не вытянешь.
В университете Денис учился отлично. Он с первого курса начал работать над диссертацией. Летом он привез диплом победителя международного конкурса и именную стипендию. В общем, первый год прошёл довольно гладко. Второй — тоже. А вот на третьем начались проблемы.
Осенью случилась какая-то дикая история с его сокурсником. Я не знаю, что там было, Денис не рассказывал. До меня доходили какие-то обрывочные слухи, из которых ничего невозможно было понять. Но после этого Денис очень сильно изменился. Когда он приехал зимой на каникулы, я его не узнала. Осунулся, похудел, даже как-то съежился. Было видно, что он сильно переживает. Я не раз пыталась подступиться к нему, выяснить, что произошло. Но Денис как всегда замкнулся в своей раковине, и не лезь к нему. Буркнет что-то невнятно — вот и весь ответ.
Потом он уехал, и вроде бы всё успокоилось. И вдруг — этот звонок. Звонил его научный руководитель. Жаловался, что Денис забросил учебу, в университете не появляется больше месяца, и совершенно не занимается научной работой. Они готовили какой-то важный научный сборник, и Денису была предоставлена возможность опубликовать свои труды. Это очень редкое явление — чтобы студента, да ещё третьекурсника, брали в соавторы маститые ученые, профессора и академики. Такую возможность никак нельзя было упускать. Я бросила всё и поехала к Денису. Честно говоря, я думала, что причина его поведения в несчастной любви. У него уже была на втором курсе какая-то девка, которая его бросила, и я была уверена, что повторяется та же история. Но всё оказалось намного хуже.
Денис меня поразил. Он очень изменился. Даже по сравнению с тем, как он выглядел во время последнего приезда, он очень сильно сдал. Он был такой худой, что, казалось, шатается от ветра. Лицо изможденное, серое, глаза тусклые, взгляд как у затравленного зверька. Смотреть на него было просто невыносимо. Я спросила его, почему он не ходит на занятия. Денис ответил, что вернется в университет, когда решит одну проблему. Я стала убеждать его не делать глупостей, бросить свои дурацкие похождения (я ведь думала, что он прогуливает из-за какой-то девицы), сказала, что звонил его научный руководитель, что надо обязательно опубликовать работу в сборнике, что такой шанс выпадает один раз в жизни, и его нельзя упускать — но всё без толку. Он просто не слышал меня. Он дождался, пока я выдохлась, и стал говорить. Он сказал, что всё это неважно, что он занят очень важной миссией (именно так он выразился — миссией), и что по сравнению с этим все занятия, университеты и сборники просто ничто. Он заявил, что если ему удастся эту миссию завершить, то мир изменится, станет совершенным, а если нет — мир погибнет, и он погибнет вместе с миром. В общем, начал плести такую чушь, что я ушам своим не поверила. Я говорю: «Денис, опомнись, что ты городишь! Это же бред какой-то!» А он вскочил, глянул на меня как-то так недобро, и выскочил из комнаты.
В общем, я тогда поняла, что с ним что-то неладно. Но я думала, это обычное нервное переутомление. Знаете, я наверно, просто боялась поверить, что Денис сошёл с ума. Я пошла к его научному руководителю, к декану, они очень по-доброму отнеслись к Денису, переживали за него. Он так и не появился больше в университете, но ему помогли закрыть год без «хвостов» и оформить академический отпуск. Его статья в сборнике всё-таки появилась, его научный руководитель сам закончил её. Но для меня главным было, конечно, состояние Дениса. Я так и не смогла больше повидаться с ним в тот день. Его телефон был включен, но на звонки он не отвечал. Мне пришлось вернуться домой фактически ни с чем. На следующий день Денис позвонил мне и сказал, что у него всё нормально, что он принял решение и возвращается домой.
На второй день он действительно приехал. Ни слова не сказал, даже не поздоровался, сразу прошёл в свою комнату, и заперся там.
