Иные знания полностью

А что до того, что Кай и его рыжее убожество уцелели… Ничего, теперь начатое за Майю доделают другие. Не впервой.

…Белая рубашка. Рубашка с вышивкой – Кай не любил ее, считал слишком вычурной и надевал неохотно, только по праздникам. Рубашка, в которой он тренировался, – на манжете высохшие разводы от соленых брызг. Видимо, так и не успел отдать слугам почистить.

Не успел. Кай.

Майя с раздражением захлопнула шкаф, дверца уныло скрипнула.

Завтра она прикажет слугам все здесь убрать, пусть найдут для мебели другое место. Устроит тут новую гардеробную.

1010 год от сотворения Свода,

19-й день первого весеннего отрезка Себерия, Край Ветра

Кай

Ему казалось, что голова вот-вот расколется на две части – так сильно Кай устал одновременно удерживать творение и изо всех сил цепляться за мысленную связь, не позволявшую зову разрушить его изнутри.

В какой-то момент эта идея стала казаться даже почти привлекательной: просто пойти на поводу у боли и дать всему наконец завершиться, а там уже будь что будет, только без него…

Нет. Кай поднял дрожащие руки выше, и шквальный ветер со снегом, гасивший смертоносный огонь армии Аврума и сбивавший с курса его корабли, стал еще сильнее. Нет, он не может. Нельзя, чтобы Дарина осталась одна, так ей точно не справиться. Он не имеет права бросить их с Литой.

Насыпь, за которой Кай с Дариной прятались, уже мало выручала, но Кай научился почти не замечать непрестанно летящей в лицо ледяной крошки, смешанной с грязью, и тяжелого горького запаха дыма, от которого все время хотелось кашлять. Тут бы все давно было выжжено, не пытайся Аврум так отчаянно добраться до чего-то неведомого в Краю Ветра. И Кай с каждым днем все яснее понимал: похоже, ничего императору здесь не найти.

В висках заломило еще больше, и Кай мысленно позвал Дарину. Ее Стихия – сноп белых искр во мраке где-то справа – отозвалась даже раньше самой даллы, податливая и чуткая к его призыву, почти как собственная.

«Я тут», – мгновением позже ответила Дарина.

Кай кивнул – скорее самому себе, чем ей. В этой неразберихе он уже совсем разучился понимать, где заканчивается его усталость и начинается изможденность Дарины, где его ужас перетекает в ее отчаяние и страх, где приходит конец Воде и наступает Воздух…

Дарина с отчаянным ревом усилила их творение. Кая чуть не сбило с ног, где-то – он это точно знал – низко и жутко нагнулись стволы вековых деревьев. Скольких усилий стоило научиться творить вот так, не мешая при этом огнестрелам солдат Ярта! Вслед за снегом Кая летели напитанные его же Стихией творения мастеров-себерийцев – ветер и ледяная крупа, водяная взвесь в промерзшем воздухе и осевший пепел. Все, чему он сам их научил.

Вражеский огонь не прекращался. Ему вторили огнестрелы себерийского войска.

«Я тут, Дар», – Кай не смел опустить рук, чувствуя, как в груди становится все бездоннее, все сильнее прорывается наружу что-то древнее, мощное, неуправляемое. Что-то, чего все равно никогда не хватит до конца – скольких бы ни уничтожил этот страшный, смертоносный ураган, сколько бы ни захлебнулось его Водой или ни было разорвано в клочья Воздухом Дарины.

Кай был тут, пока еще был. Тем, кто не смог противиться зову, повезло меньше.

Как же страшно оказывалось всякий раз, в минуты необходимого отдыха, закрывать глаза – и не знать, кого недосчитаются, когда проснешься.

Не знать, не очутишься ли ты сам среди них.

Лучше уж смерть, в тысячный раз подумал про себя Кай. Лучше совсем никак, чем так, как Риккард сейчас, последовавший за ужасным зовом: быть может, и это Пламя, пролетевшее совсем рядом – настолько, что щеке на миг сделалось очень жарко, – послал именно он.

В ту ночь увели многих из спавших и дозорных. В то утро Мирра выла куда страшнее Литы.

Кай тряхнул головой, прогоняя подальше невыносимое воспоминание. Он понял вдруг, что не имеет ни малейшего представления о том, какое сейчас время суток.

«Кай!» – на этот раз звала не Дарина, а Ярт. Плохое предчувствие на секунду сделалось таким сильным и жутким, что Кай чуть не оборвал творение. Главнокомандующий почти не обращался к ним мысленно. Зато раз за разом оберегал их от зова своими умениями мастера связи – в минуты, когда цепляться друг за друга и удерживаться было уже почти невозможно, хоть и сам с ног валился от усталости. И каждый день улучал миг – не больше, – чтобы с глазу на глаз сказать Каю и Дарине, что они отлично сражаются. И сам снова и снова становился с ними в бою плечом к плечу. И, самое главное, – Кай знал это точно – все еще не терял надежду отстоять Край Ветра.

«Кай! – настойчивее прозвучало в голове. – Возвращайтесь в край!»

«Но…» – Кай видел в окружающей мгле бесконечные всполохи красного: Стихии Аврума хватило на очень много огнестрел, хоть сам он оставался в Пределе; и это не считая Огня всей остальной прекрасно обученной армии творцов, мастеров и берущих. Пламя орудий раздирало темноту под ве́ками, смешиваясь с бурей синего и белого. Битва была в самом разгаре.