Стихия – огонь и тьма – вихрем взвилась к потолку и устремилась к Авруму. Он легко махнул рукой, словно отгонял от себя комара. Творение исчезло.
Мик моргнул: он впервые видел, чтобы его Огонь исчезал вот так – бесследно, словно его и не было никогда. Рут виновато смотрела на свои руки.
Пламя вспыхнуло прямо под ногами – Мик и Рут едва успели отпрыгнуть, ступни нещадно жгло, хотелось скинуть обувь и выбежать босиком на улицу, в талый снег. Аврум негромко засмеялся.
«Что нам делать, Мик?» – Рут непослушными пальцами пыталась создать исцеляющее творение.
Мик прикрыл глаза. Четыре были здесь, рядом, и его Огонь, и Земля Рут никуда не делись, и он мысленно звал их, обращаясь к самой своей сути, к той истине, за которую он пришел сражаться, к той мощи, которая по праву принадлежала ему. Мик вдохнул: легкие наполнились дымом, сразу же подступил кашель. Стихия свободна, она не могла принадлежать Авруму и слушаться только его, сколько бы лет его семья ни копила силы. Ни израненные руки Рут, ни все промахи на тренировках, ни его страхи и сомнения не могли отнять Огонь, Землю и то, чем они становятся, переплетаясь воедино в их истинном творении.
«Давай!» – Мик не понял, выкрикнул он это только мысленно или вслух. Последним, что он заметил, прежде чем все заволокло жарким маревом, была вскинутая ладонь Рут.
На какой-то миг Мику показалось, что он сходит с ума, все приключившееся с ними – просто дурной сон и он снова стоит в тренировочном зале Огненного двора, пытаясь помочь Рут совладать со Стихией. Он слышал треск горящего дерева и полный ужаса крик Рут, в нос бил тошнотворный запах жженых волос, казалось, что проходили столетия, пока Земля из самой жизни превращалась в опаленную горькую смерть.
Творение оборвалось против их воли, так грубо и резко, что Мик пошатнулся, а Рут, не удержавшись на ногах, упала на колени и выставила вперед руки.
– Недурно, – по Авруму невозможно было понять, зол он или, наоборот, наслаждается происходящим. – Хотя, признаться, я ждал большего. Себерийские дикари, видимо, совершенно не способны научить чему-то стоящему. Признаюсь, идея с ристалищами даже позабавила меня, редко встретишь среди мятежников что-то столь остроумное. Но теперь и это начинает утомлять. Довольно.
Он поднял обе руки. Мик шагнул вперед, пытаясь загородить Рут, защититься самому, снова призвать Пламя и Землю, но не успел даже намерения создать.
Четыре и правда были тут, хоть их невозможно было разглядеть или услышать. Мик знал: они уже протянули ладони, надо было только шагнуть, один шаг – и он наконец-то отдохнет, и Рут будет рядом, а все остальное, бессмысленное и пустое, уйдет навсегда, все кончится, не будет лжи и истины, войны и покоя, страха и радости. Мик был уверен: Рут ощущает то же самое. Нет больше их двоих, есть только Земля, Огонь, Вода и Воздух, и пришло время наконец вернуться.
На него рухнула выжженная чернота, угольная, даже ночей таких не бывает – только что-то, что длиннее и темнее любой ночи, не начало и не конец, пустое ничто. В нем можно было раствориться и навсегда исчезнуть, но это совсем не пугало.
Смерть.
1010 год от сотворения Свода,
25-й день первого весеннего отрезка Элемента, Предел
Рут
– Вставай, вставай скорее, не время, сейчас не время, – голоса (один? два? сотни?) звали Рут, шептали в самое ухо, не давали окончательно провалиться в такой желанный сон. – Вставай, он ушел, но он обязательно вернется, один или с людьми, вставай, здесь не хватит сил долго тебя прятать.
Рут досадливо отмахнулась. Из невесомого тело сделалось каменным, неповоротливым и насквозь пропитанным болью. Блаженная темнота вокруг рассеивалась, под закрытыми веками разлился красный свет. Рут попыталась подняться. Перед глазами плясали пятна, во рту пересохло. Она никак не могла понять, где находится и сколько сейчас времени. Мысли, непослушные и тяжелые, не желали собираться. Какое-то имя настойчиво билось в памяти, от него веяло смутной опасностью, и казалось, что нужно поскорее уходить, но Рут никак не могла понять почему. Дрожащие ноги не слушались.
Рут оперлась ладонями о холодный деревянный пол и зажмурилась, стараясь справиться с головокружением. Пытаясь встать, она неосторожно содрала на пальцах волдыри свежих ожогов. Тут был Огонь. Очень много Огня…
Аврум. Рут вскрикнула, широко распахнув глаза. Стены и потолок заплясали в тошнотворной пляске, но она продолжала вглядываться вперед, пока головокружение наконец не прекратилось. Императора в ристалище не было.
Куда он ушел? Они сражались… Рут с силой потерла виски, чувствуя мучительное жжение в пальцах. Аврум повержен? Нет, был бой, и Стихия Мика… Мика… Мик!
Рут резко повернула голову, ощущая, будто тысячи игл впиваются ей прямо в мозг. И тут же забыла о боли.
