Далл еще лежал там, где упал, поверженный, во время боя, но все его контуры уже становились прозрачнее и светлее, будто исчезая в холодном воздухе. Рут сразу поняла, что происходит, и застыла на месте, не в силах отвести взгляд. Она и прежде видела, как творцов забирает Стихия, но то были казни, и приговоренные к ним выглядели совершенно обезумевшими от боли и страха. Сейчас же Мик и сквозь маску казался абсолютно спокойным, от него исходили умиротворение и даже некая тихая радость. Словно после очень долгого пути он наконец возвращался домой.
Рут опомнилась и, шатаясь, кинулась к Мику. Она рухнула на колени, едва удержалась, чтобы не упасть, и опустила дрожащую ладонь ему на грудь. Дыхания не было.
Рут сорвала с них обоих ненавистные маски и резким движением смахнула набежавшие слезы. Сейчас не время. Она призвала Землю, изо всех сил стараясь помочь Мику. Некстати вспомнилось, как в детстве она однажды выхаживала новорожденных щенков. Двое из них родились посиневшими, неподвижными, и Рут с Лаймом раз за разом применяли целительные творения, растирая ладонями бархатистые нежные спинки, пока не услышали тихое попискивание. В тот раз у них получилось.
Одно творение. Второе. Третье. Рут пыталась исцелить легкие, заставить сердце биться, разогнать в жилах кровь, соленую и все еще горячую. Ничего. Мик был все дальше, навеки ускользая.
Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Должно же быть что-то еще… Рут вспомнила рассказ Мика о том, как он звал ее сквозь забытье, впервые очутившись в Себерии. Если у него получилось, стоит и ей попробовать. О том, что может не удержаться и пойти следом, Рут предпочитала не задумываться.
«Мик!»
Тишина. Перед глазами совсем темно.
«Мик!»
Ничего.
«Мик, ответь!»
Тонкая ниточка между ними будто испарялась, Рут цеплялась за нее, отчаянно искала мысли Мика, хоть какой-то отклик на ее зов. Она не помнила, как появилась их мысленная связь, словно они и правда с рождения были даллами друг другу и обрели ее еще до умения разговаривать. А теперь она уйдет вместе с Миком…
«Нет! Мик!» – Рут вдруг послышалось, будто вдалеке кто-то очень тихо ответил ей, и она последовала за невнятным призывом, надеясь, что это не игра воображения.
Первые секунды Рут казалось, что сознание выдает ей желаемое за действительное и кругом всё те же тьма, тишина и бесконечное одиночество. Но она не прекращала своих попыток и вскоре вновь услышала что-то неразборчивое очень далеко.
Рут устремилась туда. У нее никогда не было особых навыков работы с мысленной связью, и сейчас их очень не хватало. Темнота словно затягивала Рут, она чувствовала, как тяжелеет голова и становится все труднее отдавать себе отчет в собственных мыслях, словно разбухших от черноты и безмолвия. Невыносимо хотелось спать.
– Он уже там, – прозвучало где-то над самым ухом. Наречие казалось смутно знакомым, Рут удивилась, что откуда-то знает его. – Я могла прятать тебя, но здесь моя помощь бессильна. Он больше не наш, ты опоздала. Возвращайся.
Рут зло затрясла головой, ощущая бегущие по щекам слезы. Кто бы с ней сейчас ни говорил – она не отступит.
Зов вдалеке повторился, а потом еще раз и еще. Рут уже почти могла разобрать слова. На секунду ей показалось, что вдалеке мелькнуло лицо далла.
«Мик!» – Рут изо всех сил мысленно уцепилась за это видение. В висках заломило.
…Кто-то сгорбленный и маленький сидел на том, что могло бы быть землей, и баюкал на коленях голову неподвижного Мика. Рут вскрикнула от неожиданности. Она пыталась рассмотреть лицо сидящего, но оно ускользало от нее вновь и вновь, как если бы он или она надели маску для боев в ристалищах. Рут вздрогнула.
– Я не звала тебя, – прошелестел будто бы женский голос сидящей. Она казалась обиженной. – Зачем пришла? Как ты сюда добралась?
– Не знаю, – призналась Рут. Все вокруг одновременно было кошмарным сном и самой настоящей явью. – Но я пришла за ним. Отдай мне его.
– Нет, – сидящая вцепилась в плечи Мику. – Он теперь уже мой. Прости, – добавила она с неожиданным сожалением.
– Отдай его мне, пожалуйста, – Рут умоляюще сложила перед собой руки. – Я сделаю все, что только скажешь.
– Ты? – печально спросила незнакомка. Было во всем ее размытом облике нечто безмерно грустное, отчего у Рут сжималось сердце. – Разве ты сможешь что-то сделать? Покажи.
Рут склонила голову. Нужные творения словно сами возникли на кончиках пальцев. Она молчала, но прозвучавшая Стихия оказалась важнее любых слов.
Рут взмахнула рукой, и даже здесь, в звенящей бесконечной пустоте, расцвели вдруг зеленые ветви и послышался запах молодой травы. Во рту было горько и солоно. Рут знала в эту секунду: именно Земля в итоге выиграет все войны, преодолеет самую темную ночь и окажется права. Жизнь победит.
А Рут отвоюет Мика.
– Я не уйду одна.
Сидящая перед ней незнакомка словно стала еще меньше. Рут не чувствовала в ней страха, только смирение и внезапную тихую надежду.
– Ты так напоминаешь мне Землю, словно ты ее родная дочь. И, может, ты действительно сумела бы помочь мне, – задумчиво протянула она и спросила: – Поклянешься?
