– Так, свежие новости. Возможно, вся воздушная техника Элементы тоже готовит заговор против Аврума, – Бартен через плечо обернулся к ним. – Чем-то иным объяснить тот факт, что это корыто действительно способно взлететь, я не могу.
– Отлично, – Мик широко улыбался. Жаль, что здесь с ними сейчас нет Ласки: вот уж кто бы по достоинству оценил этот момент. – Просто отлично.
1010 год от сотворения Свода,
25-й день первого весеннего отрезка Элемента, Предел
Рут
Они с Миком, тревожно прислушиваясь к тишине опустевшего поместья, рассказали о произошедшем в ристалище. Зайти в дом никто так и не решился. Орион слушал очень внимательно, не перебивая, хотя история Рут о жуткой Пятой, кажется, привела его в недоумение. Бартен же отнесся к сказанному с нескрываемым сомнением, но не стал ничего говорить, а просто вынул из нагрудного кармана дорого украшенное складное зеркальце и протянул Рут.
Она вертела его в руках, не решаясь открыть.
– Не бойся, – Мик ободряюще улыбнулся. – Можно и не смотреть сейчас, если не хочется. Но я уже совсем привык. Пожалуй, – он осторожно подбирал слова, – в этом даже есть свое очарование.
Рут вздохнула и открыла крышку. И вскрикнула. Это были глаза насекомого или черный пристальный взгляд зверозуба, но уж точно никак не человека.
– Это теперь навсегда?..
Рут чувствовала себя очень глупо из-за того, что расстроилась: столько всего ведь приключилось, а это просто внешность, кому до нее сейчас есть дело? Будто все еще существовали в мире поводы наряжаться и любоваться собой. Она никогда и не считала себя красавицей, но почему-то сейчас никак не могла успокоиться, слезы все катились по щекам. Мик сочувственно обнял ее.
– Я не знаю, – грустно ответил Орион. – Никогда прежде такого не видел.
Пока Рут пыталась принять свой новый облик, ее далл негромко заговорил о том, что делать дальше. Беседа не задалась с самого начала. Мик был уверен, что нужно все равно попытаться добраться до Знания, а потом лететь обратно в Себерию. Орион не соглашался ни с первым, ни со вторым. Бартен поддерживал идею пробраться в книгохранилище, но мысль о пути в Себерию его тоже пугала.
Этот затянувшийся спор будто отнял у Рут последние остатки сил. Она с трудом подавила зевок и посмотрела на Мика. Возникшие противоречия, наоборот, только распалили его, и далл с жаром отстаивал свое мнение.
– Серьезно? – Мик был близок к тому, чтобы повысить голос. – Покинуть Предел сейчас, ни с чем? После всего проделанного пути?
– Мик, – Орион устало покачал головой. – Ты считаешь, что лучше будет пойти на верную смерть? В этом будет смысл?
– Смысл в том, что мы уже в Пределе, – Мик почти разъяренно посмотрел на Ориона, тот невозмутимо выдержал этот взгляд. – Аврум считает, что мы мертвы, и не ждет никакой опасности. Книгохранилище рядом, и у нас есть корабль. Я не собираюсь уходить с пустыми руками.
– А еще я пока жив и у вас есть мои знания о том, что именно и где искать в хранилище, – вновь повторил свой аргумент Бартен, на протяжении спора поддерживавший Мика. – Я, конечно, в любом случае все расскажу, но…
Рут тихо вздохнула. Она прекрасно понимала все опасения Ориона, как и нежелание Мика уезжать ни с чем, даже не попытавшись. И больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться в Себерии и убедиться, что Лайм, и Дая, и Вьюга, и Мирра с Риккардом, и все-все остальные в порядке, с ними все хорошо, они уцелели, укрылись, выжили. Рут устало прикрыла глаза. Мик не уедет отсюда, не попытавшись, даже если для этого придется лично сразиться с каждым солдатом в армии Аврума.
– Пойдемте в книгохранилище.
Все удивленно посмотрели в сторону Рут. Кажется, Орион, Бартен и Мик в пылу спора совершенно забыли, что она тоже находилась здесь.
– Едва ли это будет опаснее, чем сражаться с Аврумом, – добавила она.
1010 год от сотворения Свода,
26-й день первого весеннего отрезка Элемента, Предел
Мик
К раннему утру Предел, наконец, стих. Мик то и дело порывался отправиться в путь, но Бартен всякий раз останавливал его и убеждал подождать еще. Книгохранилище все-таки находилось в самом центре Главного двора.
Когда под громкие проклятья Бартена Стрела наконец взлетела, Мик с удивлением понял, что совсем не боится. Как будто весь страх ушел в Стихию там, в ристалище, и на его месте образовалась пустота, звенящая и безжизненная, впитавшая в себя и скорбь, и горе, и опасения. Осталось только упрямое желание достичь цели – и жгучая, острая ненависть к тем, кто уничтожил Себерию. И еще Рут – она тоже осталась с ним. Рут, с тихим голосом и добрыми словами, с глазами, наполненными жуткой чернотой, по сравнению с которыми шрам Мика почти украшение; Рут, пошедшая за ним туда, откуда обычно не возвращаются… И где найти нужные слова, чтобы отблагодарить Четырех за нее?
