— То есть я должна поверить, что твоему брату было все равно на детей, а тебя не трогают ужасы что случились с драаком? — усмехнулась Марина, на что Рехал лишь недовольно цыкнул, но промолчал, а она в шутку спросила: — И что, будете пытаться сбежать еще раз?
— Конечно, — не раздумывая тут же ответил Рехал изрядно ее удивив. — Жизнь в четырех стенах не для нас. Твоя идея с исправительным домом для заключенных прекрасна, но даже так вряд ли мы вытерпим тут столько лет.
Марина удивленно хлопала глазами на такое простодушное откровение, а после недоуменно спросила:
— Не боишься, что я расскажу о ваших планах инквизитору?
— Это не имеет значения. Он не может быть здесь постоянно, а мы не оставим попыток сбежать, — спокойно ответил он.
Она нахмурилась, размышляя над его словами. Но разве она может что-то сделать с их внутренним и непреодолимым рвением к свободе? А может… о… О!
— Рехал, — быстро сказала она, судорожно облизывая губы, — пообещай мне, что вы не станете предпринимать попыток сбежать и будете вести себя примерно и тогда возможно у меня получится дать вам свободу. Не полную, конечно, но и сидеть в тюрьме вы не будете.
Оборотень удивленно поднял брови, посмотрев на нее, а после сурово сказал:
— Мы не будем работать тайными агентами на империю.
— Да нет же, я предлагаю совершенно другое.
— Это что-то из твоего старого мира?
— Да. Здесь такого нет и мне понадобиться время чтобы все устроить и уговорить инквизитора, но я думаю это сработает.
Рехал хмурился, глядя на нее, но отказываться не спешил.
— Я ничего тебе обещать не буду, пока ты не расскажешь в чем заключается твоя идея.
Это было справедливо и Марине пришлось рассказать ему то, что она задумала. По крайней мере основную часть.
Исправительный дом святого Сильвана они успели достроить как раз к началу заморозков.
Каждый раз как Марина заканчивала какой-то проект, то еще долго после окончания строительства приходила к нему и любовалась. Смотрела с гордостью как художник смотрит на законченную картину или скульптор на статую. Не было в этом взгляде никакого акта самолюбования скорее гордость и радость от хорошо проделанной работы. Да и в старом мире, когда проезжала мимо зданий, которые построила всегда неосознанно выпрямляла спину.
Тюрьмой получившееся здание теперь язык не поворачивался назвать. Это был именно дом. Дом для тех, кто ошибся и пошел по неправильному пути, но хочет и стремится к тому, чтобы начать обычную спокойную жизнь.
Все стены снаружи и во внутреннем дворе были выложены белой каменной плиткой. Не практично, но Марина настояла на том, чтобы не было никаких темных цветов. Внутри все коридоры и камеры — то есть теперь уже комнаты — были выкрашены в бежевый. Решетки на окнах были утоплены внутрь и издалека казалось, что это декоративные фальш-рейки на стеклах.
Всю крышу занимала оранжерея, пока еще пустая, но уже украшающая здание словно сверкающая корона. Правда лишь две секции были магическими, в которых можно было что-то выращивать даже лютой зимой, но тут уже ничего не поделаешь. Остальные четыре были под действием агалдура и поскольку его радиус на магические предметы и на живых магов был разным у них был выбор отдалить агалдур и оставить слепые зоны для заключенных, но сделать оранжерею, либо же отказаться от нее, закрыв агалдуром все необходимое пространство. Понятно, на что пал выбор, но даже в этих четырех секциях уже можно выращивать что-то с ранней весны до поздней осени и это тоже неплохо.
Еще Марине пришлось сильно поломать голову над тем, как защитить окна оранжереи от ловцов молний. Один удар по стержню и со стеклом можно распрощаться. Но тут уже на помощь снова пришел Тац, предложив попробовать обмазать стержни тем же травяным соком, что и провода. Эксперимент проводили на том же поле, где заряжали контейнеры, и он… провалился.
Сила заряда была такая что обмазка тут же ссохлась и растрескалась, а стоящие вертикально на разном расстоянии стекла лопались как конфетти, только самые дальние выдержали и всего лишь потрескались. Скрипя зубами, сердцем и всеми суставами Марина приняла решение защищать стержень бетоном. По всем трем этажам вплоть до подвала металл и так был встроен в стены, как и любой молниеотвод, но теперь еще у них появились четыре одиноко стоящие колонны на крыше.
Скрепка у гоблинов была, щебень раздобыть не проблема, как делать опалубку Марина подсказала и вот среди воздушного стекла как бельмо на глазу стоят круглые бетонные колонны. Убожество.
Тац видя ее расстройство и вечно искривленные губы, когда она смотрела на это, по собственной инициативе прикрепил к верхушкам стержней, которые на полметра выходили из колонн, круглый металлический шар, а бетон обложил белой плиткой в стиль стен. Марина, когда это увидела, согласилась с тем, что выглядит значительно лучше, чем было, но промолчала, что теперь здание похоже на лабораторию Николы Теслы и как бы во время гроз молнии не начали гулять еще и между шарами по кругу.
