Понимая, что он прав, а сил действительно осталось только на то, чтобы дойти до своей комнаты, не говоря уже о душе, Марина на прощание поцеловала его в щеку и вышла. Зайдя в комнату и практически засыпая на ходу, кое-как разделась и рухнула в кровать. Последней ее мыслью было то, что надо было действительно вырубится на соседней половине его кровати и быть рядом в случае чего. Блин.
Проснувшись и помывшись, первым делом навестила Максимиана, который выглядел уже значительно лучше. Без поцелуя ее снова не отпустили и, хотя уходить не хотелось, но дел на стройке накопилось много.
Ребята все эти три дня боялись ее беспокоить, но увидев ее счастливое и довольное лицо с облегчением налетели обниматься. Пока они ехали к куполу, ребята наперебой рассказывали, что с ними приключилось и пытались выпытать у Марины подробности произошедшего с ней, но она не хотела об этом вспоминать и отмахнулась тем, что ей запретили об этом говорить.
На стройке за это время успели возвести стены второго этажа и уже укладывали плиты, что Марину невообразимо радовало. Глядишь до зимы успеют все закончить.
Тац, увидев ее издалека, бросился к ней и схватив за руки, произнес:
— Марина, как хорошо, что с вами все в порядке! Нам ничего не рассказывали, и я так переживал за вас.
Она не выдержала и пусть ей и пришлось согнуться в три погибели, но она все же крепко обняла гоблина в ответ, заверив, что все в порядке.
Целый день они решали вопросы, которые накопились за время их отсутствия. Когда поздним вечером Марина вышла на крыльцо подышать свежим воздухом и немного проветрить мозги, то увидела вдалеке сидящую на досках фигуру. Вот он-то как раз ей и нужен.
Не раздумывая, пошла в его сторону и приблизившись, без страха села на доски рядом с ним. Скрестила руки на груди и пихнув плечом Рехала, не терпящим возражения тоном сказала:
— Рассказывай давай.
— И что же тебе рассказать? — спокойно спросил Рехал вырезая очередную фигурку.
— Все и желательно с самого начала.
— Ну раз с самого начала, — усмехнулся он и сказал: — Родители погибли от пожара, когда мне было шесть, а Аназу четыре…
— Тц! — цыкнула Марина. — Не настолько с начала!
Оборотень замолчал, методично вырезая гриву на деревянной лошади. Пару минут они молчали, а после Рехал спросил то, чего она абсолютно не ожидала:
— Ты правда двойник?
— А это что-то меняет? — взъярилась Марина, стрельнув в него недовольным взглядом.
— Нет, просто интересно, — спокойно ответил оборотень. — Инквизитор я так понимаю в курсе?
— Да.
— Жаль, — вздохнул он. — Я рассчитывал шантажировать тебя этим, чтобы не рассказывать.
Марина ударила его кулаком в плечо, но такой махине это все равно что щекотка, и Рехал лишь тихо фыркнул.
— Что ты хочешь знать?
— Почему неуловимые братья Крандо сами сдались властям, — сказала Марина.
— Ты понимаешь, что это секретная информация, которую я не имею право рассказывать посторонним лицам?
— Во-первых, мне уже столько секретной информации раскрыли, что уже без разницы. Одной тайной больше, одной меньше. А во-вторых, я спрашиваю у тебя об этом не как какое-то там постороннее лицо, а как друг, — подумала и сухо добавила: — Потенциальный.
Рехал усмехнулся и сказал:
— Ну раз как потенциальный друг, то это конечно все меняет.
Он снова надолго замолчал, перестав вырезав фигурку и уставившись вперед невидящим взглядом. Марина не торопила его и через пару минут Рехал сухо заговорил:
— Мы всегда перевозили картины, скульптуры и украшения. Доставляли всевозможную рухлядь коллекционерам, которые готовы заплатить целое состояние за разбитую вазу, чему мы, откровенно говоря, удивляемся до сих, но молчим и выполняем заказы, потому что для нас это легкие и быстрые деньги.
Марина лишь кивнула, соглашаясь с ним. Она тоже не понимала как за кривую полуразвалившуюся глиняную фигурку можно выложить ее десятилетнюю зарплату, но у богатых свои причуды.
— Нам предложили заказ с такой оплатой, что можно было бы год не работать и это был только задаток. Конечно мы согласились. Ящик был огромным, куба два, не меньше. Обычно мы не интересовались тем, что перевозим, но подобный объем у нас был впервые. Не знаю, что нас дернуло вскрыть ящик, любопытство или интуиция, но мы впервые нарушили собственные правила и даже несмотря на то, что мы теперь здесь, я этому рад.
Она видела, как оборотень с каждой секундой напрягается все сильнее, отчего даже его комбинезон затрещал по швам, а на скулах заходили желваки.
