И всё же лучше поспешить. Вмешательство будет дорого стоить. Мы могли считать японцев странными и смотреть свысока, но если грубо нарушить их правила, они тоже сдерживаться не станут.
Между военной хитростью и позорным обманом грань очень тонкая.
Оставив Медведя сторожить, я двинулся дальше. По пути попались еще двое, но оба слишком увлеклись происходящим на улице, так что не пришлось даже напрягаться.
А вот когда я добрался до помещения, которое выходило на балкон, всё внутри сжалось в пылающий вспыхнувшим гневом комок.
Сраный придурок повалил Азуми на пол, зажал ладонью рот и торопливо задирал подол белого кимоно, покрытого брызгами крови. Девушка брыкалась, била урода руками, пыталась скинуть с себя, но всё тщетно. Ублюдок лишь пыхтел, ворчал и уже заносил руку для очередного удара.
Комок гнева мгновенно превратился в леденящую спокойную ярость. Мимолётная мысль напомнила, к чему это привело в прошлый раз, и мне удалось сохранить рассудок. И было ещё что-то. Странное чувство, одновременно новое и вроде бы знакомое. Но пока понять его было сложно. Разум держался на грани хладнокровия и грозил утонуть в ярости в любой момент.
На одном выдохе я проскочил от входа к замахнувшемуся япошке и лёгким движением меча отсёк ему руку по локоть.
— Азуми!
Она расширила веки, увидев меня. А вот гаденыш не сразу понял, что произошло. Повернул голову в сторону валяющегося обрубка, а затем поднял взгляд на меня.
И тут его голова покатилась по полу.
Я отшвырнул тело в сторону, поднял Азуми и чуть ли не понёс её к балкону.
— Я… Он…
На неё плавно накатывала истерика. Белое кимоно наполовину покраснело, а ссадины на лице наверняка приносили тупую боль, но успокаивать придётся позже. А сейчас я уже с грохотом отшвырнул дверь, что та чуть не вылетела из рельс, рванул вперёд, как вдруг…
Прогремел выстрел.
Затем лязг стали, а через мгновение мы увидели, что Изаму сидит с обнажённым торсом, готовый вспороть себе брюхо, а Дэйчи навис над ним с пустыми руками, из которых выбили меч. Сам клинок, переломленный посередине, валялся у ног самураев.
На секунду повисло удивлённое молчание.
— Отец! — воскликнула Азуми.
На японском, но я уже запомнил это слово.
Изаму обернулся. Дэйчи тоже. И вся его свита вдруг подняла взгляды в нашу сторону.
— Твою ж матушку… — вздохнул я. А затем громко крикнул на японском: — Уходим!
Бросил на площадку россыпь дымовых бомб, а сам подхватил Азуми и рванул в обратную сторону.
Японка наконец-то пришла в себя и уже бежала сама, но сырое отяжелевшее кимоно путалось в ногах.
В дверях показался Медведь.
— За мной!
Коридор. Послышались шаги и голоса стражников. Мы возвращались к спальне Дэйчи, но впереди мелькнули тени то ли слуг, то ли бойцов. Проверять мы не стали. Пришлось свернуть в ещё один коридор.
В противоположном конце снова показались японцы, но мы успели добраться до ближайшего окна и выпрыгнуть наружу, прежде чем началась стрельба.
Приземлились жестко. Было больновато, к тому же перед прыжком подхватил Азуми, а под окном была мощёная камнем площадка. Но пришлось стиснуть зубы и бежать дальше. Хотя изо всех окон уже палили из ружей, выстрелы били по защитному полю, с каждым разом ослабляя его, пока мы не скрылись за постройками.
Нам удалось добраться до крепостной стены, к бойницам, когда впереди появились стражники, патрулирующие стену.
Я вручил Азуми защитный блок, активировал его и отправил в укрытие, а сам с Медведем ворвался в шаткий строй и рубил, уже не заботясь о жизнях.
Враг был намерен нас убить. Жалости тут места нет.
Разобрались быстро. Азуми уже бежала к нам… точнее, от толпы разъярённых японцев.
— Где Аико⁈ — рыкнул Медведь.
В ответ раздалось рычание мотора. Из-за пригорка показалась Аико на моём байке.
Когда планировал дело, одним из важных звеньев обозначил доставку Азуми домой. При любом исходе пришлось бы сражаться, и лучше делать это без оглядки на защиту девушки. Мотоцикл показался лучшим вариантом, но кого посадить за руль?
Я уже хотел отбросить этот вариант и искать другой, но вызвалась Аико. Я не думал, что получится научить её водить байк за несколько часов, но девушка оказалась чрезвычайно талантливой и быстро освоилась.
— Прыгай! — приказал я Азуми.
И она тут же шагнула между бойниц. Но вдруг обернулась и сказала:
— Мой отец. Что с ним?
И тут в её глазах отразилось пламя.
Огромный огненный столб поднялся выше главного дома, заставив всех обернуться.
— Это он, — вздохнула Азуми.
— Сэнсэй?
Но тут половину огня сожрал водяной вихрь. С шипением во все стороны полетел горячий пар, нас оросило дождём. Это, надо полагать, Дэйчи Нагао противостоял пламени Такеды. Блин, они даже по стихиям противоположности.
Со стороны отвлёкшихся японцев начали раздаваться предсмертные хрипы. Это уже Медведь воспользовался случаем, врубился в толпу врагов и принялся колоть их штык-ножом и рубить коротким тесаком, который выбрал из оружейной Такеды.
Его магические эффекты не впечатлили и уж тем более не могли отвлечь от битвы.
— Прыгай! — повторил я Азуми.
И она нырнула вниз, скатившись по наклонной стене прямо к Аико.
