А я присоединился к Медведю, использовал последнее оставшееся кольцо боевого пояса и выжег нескольких человек огнём.
Бойцы Нагао решили, что перед ними маг и попятились, но оказались зажаты между конюшнями, амбаром и каким-то домиком, поэтому осторожное отступление плавно переросло в толкучку. И Медведь продолжал проливать кровь, а я присоединился к резне, разил мечом, полыхал огнём и кричал отборным матом от накатившей ярости.
Скоро в толпе врагов началась паника. Нам оставалось только усиливать её новыми смертями, и вскоре сопротивление прекратилось, а храбрецы, что бросались на нас, уже закончились.
Бойцы Нагао обратились в бегство под буйство воды и огня над крышами.
— Оставь! — крикнул я Медведю, который хотел уже ринуться в погоню.
К водяному вихрю присоединились отблески других источников магии. Поменьше, но вместе они начали теснить пламя Такеды.
Мы побежали в обход. В поместье уже царил такой беспорядок, что на нас не обращали внимания ни слуги, ни стража. Все бежали прочь от развернувшейся битвы самураев, чтобы их не задело, и задерживались, только чтобы не потерять близких в хаосе паники.
До площадки добрались без проблем и наконец-то увидели, как сражаются между собой японские самураи.
Изаму Такеда стоял один против Дэйчи Нагао и его свиты. В правой руке катана, в левой короткий меч вакидзаси. Он был объят пламенем, но пламя не трогало его, а наоборот защищало, обжигая врагов.
Дэйчи был ранен. Он злился, скалился, что-то кричал своим подчинённым, рвался вперёд, но его не пускали. Это злило его ещё сильнее.
Мы остановились позади Такеды. Я добавил огня, знатно разрядив аккумулятор на поясе, а Медведь палил из ружья по флангам, чтобы прихвостни Нагао и не думали об атаке. Пламя жалило, оборонялось, но вода и земля, которыми орудовали противники, не уступали ни на шаг. Похоже, мы оказались в патовой ситуации.
Но вдруг Дэйчи удалось-таки снова вырваться вперёд, и он показательно вернул меч в ножны. Такеда мгновение раздумывал, но поступил также. Все самураи вдруг спрятали клинки, а магию утихомирили до небольших аур, что сгущались вокруг них. Такого я раньше не видел, и это немного пугало.
Почему-то такой магический покров напомнил мне о разумном демоне, с которым я сразился в Тунгусе.
— Изаму! — воскликнул Дэйчи.
На груди его кимоно красовался опалённый порез, под которым темнела рана.
— Дэйчи! — рыкнул сэнсэй.
И я понял, что он тоже ранен. Может, не так сильно, но все равно.
Дальнейший диалог я узнал уже потом, когда Азуми перевела его по рассказам отца. Я ничего не понимал, это нервировало, а итог и вовсе поразил до глубины души.
— Если продолжим, погибнем все, — продолжил Нагао. — А наша битва не оставит от этого места ничего, кроме пепла.
Он сделал паузу, чтобы выслушать возражения, если таковые имелись. Но сэнсэй молчал.
Он всё ещё стоял с обнажённым торсом, и жилистое тело было напряженно до предела. Нужно поскорее заканчивать эту схватку и возвращаться домой. Дэйчи продолжал говорить, и я уже подумал, что он это специально, чтобы измотать сэнсэя. Однако я ошибался.
— Пусть сразятся наши воины. С тобой два храбреца. Я не знаю их имён, а лица скрыты за масками, но в доблести им не откажешь.
Изаму снова промолчал, но на этот раз посмотрел на меня странным взглядом. Я уже тогда почуял неладное.
Затем он кивнул. Не мне, а Дэйчи, и снова повернулся, чтобы процедить.
— Иди.
— Куда⁈ — Я сначала подумал, что он прогоняет нас из поместья, поэтому набрал воздуха, чтобы возразить.
Однако Изаму снова рыкнул:
— Вперёд. Сражаться. Поединок.
Теперь на Дэйчи посмотрел я. Это что, мне с ним сражаться, что ли? Он, конечно, ранен, но у меня аккумы на исходе, а с мечом мне ещё учиться и учиться…
А, понял! Фух…
Из рядов самураев вышел парень младше меня, но, по виду, довольно серьёзный боец. И он явно владел магией. Его магический кристалл висел на поясе и переливался алым светом. В окружении стольких самураев уловить исходящее от него поле не получалось, но мой противник наверняка был готов его использовать.
Я шагнул вперёд и гадал, не стоит ли дать дёру. Ворота за нашими спинами, путь свободен…
Но остановился рядом с сэнсэем, чтобы предупредить:
— Мне нечем сражаться. Мой пояс…
— Не нужно, — прервал он. — Пробуди магию. Ты сможешь, я вижу.
В глазах Такеды была такая уверенность, что усомниться было невозможно.
Шагнул вперёд. Мой противник смотрел на меня взглядом убийцы и нетерпеливо сжимал рукоять катаны.
— Я подстрахую, Бригадир, — заверил Медведь.
Это тоже приободрило, конечно, но…
Как прикажете мне использовать магию⁈ Я ж только по воде научился прыгать, да и то с подстраховкой!
Мы встали друг напротив друга, на расстоянии пяти шагов.
— Хидзаши Накамура! — довольно экспрессивно представился мой противник.
Наверное, он ожидал того же от меня, однако свою личность я раскрывать не собирался, поэтому промолчал.
Накамуре это явно не понравилось. Он и без того с какой-то особой ненавистью смотрел на меня, но теперь злобно оскалился, выхватил катану и что-то гневно произнёс.
