Так, в дыму, копоти и на лютом морозе, мы и вгрызались в промерзшую землю, прокладывая путь будущей воде. Канал этот должен был протянуться от точки забора воды выше по течению Охты, этак с версту, а то и поболее, чтобы получить нужный перепад высот. И тянуть его с выверенным уклоном, чтобы вода шла самотеком. Устье канала, где он должен был забирать воду из Охты, предстояло укрепить камнем и сваями, возможно, соорудить небольшую направляющую дамбу-шпору из бревенчатых ряжей, заполненных камнем. А отводной канал, после колеса, тоже требовал внимания — вода должна была уходить быстро, не подтапливая колесо.
Была еще одна проблема — само водяное колесо. Эту махину еще спроектировать да построить надо было! Я остановился на наливном типе — оно самое то при небольшом, но стабильном напоре, который даст мой канал. Огромное, метров этак пять в диаметре, с широченными лопастями-ковшами.
Работа над каналом и колесом шла одновременно со стройкой цехов. Голова кругом шла, но это был самый важный, самый сложный узел всего моего проекта. От того, как эта водяная система заработает, зависело вообще всё на моем «образцовом» участке. Тут ошибиться было нельзя, цена ошибки — провал всей затеи. И я вкладывал в этот гидротехнический узел все свои мозги и силы, сам лазил по промерзшей, оттаявшей и снова замерзающей грязи, проверял каждый кубометр вынутой земли, каждую уложенную в укрепление берега фашину, каждую вытесанную лопасть, каждый зубец на шестерне. Сердце будущего завода потихоньку обретало форму.
Ну, пока на одном краю выделенной мне делянки я заварил кашу со стройкой века — стены цехов росли как на дрожжах, каналы копали, да гигантское водяное колесо собирали, — на другом, в моей старой мастерской, которую мы тем временем подлатали да расширили, оружейное дело ни на минуту не глохло. Война-то не ждет, ей плевать на наши стройки, хоть трижды идеальные. Пушки, фузеи, припасы — всё это армии да флоту требовалось, как говорится, еще вчера. Так что бросать оружейное дело, с которого, собственно, всё и началось, я никак не мог, хотя стройка и засасывала по самые уши. Приходилось вертеться, разрываясь на два, а то и на три фронта.
Производство моих композитных стволов шло в серию всё увереннее. Уже клепали, двенадцатифунтовые — самый ходовой калибр в полевой артиллерии, как-никак. Качество помаленьку росло, брака поменьше стало, хотя с литьем труб да ковкой бандажей как были заморочки, так и оставались. Тут без нормальных печей, без понимания металлургии на более глубоком уровне, чем «на глазок и авось пронесет», далеко не уедешь. Но даже то, что получалось, уже было прорывом. Свежие партии пушек уходили на фронт одна за другой, а оттуда долетали вести всё более утешительные. Наши-то «пироги», видать, и впрямь оказались покрепче и дальнобойнее обычных чугунных дур, которые тут отливали ранее. Это и мне, и моим ребятам крылья расправляло.
Со сверлильными станками тоже дело двигалось. Федька с Иваном, которых я поднатаскал, оказались на удивление сметливыми парнями, настоящими бригадирами выросли на моих глазах. Под моим общим приглядом да по моим каракулям (полноценными чертежами это назвать язык не поворачивался, но им и так было понятно) они сладили еще два станка, почти один в один как первый. Теперь у нас уже три таких машины урчали, рассверливая стволы с такой точностью, какая тут и не снилась никому. Это тут же на качестве пушек сказалось: каналы ровнее пошли, а значит, и кучность боя получше стала, да и стволы, что немаловажно, реже рвать начало. Меньше своих же калечить будем. А я уже в голове прикидывал чертежи для следующего поколения станков — помощнее, поточнее, да чтоб уже от водяного колеса крутились, а не от потной солдатской силы. Вот тогда мы развернемся по-настоящему! Представлял себе целую линию таких станков, где каждый делает свою операцию… Эх, стандартизация и взаимозаменяемость деталей — вот ключ к массовому производству качественного оружия! Но до этого еще пахать и пахать.
И с фузейными замками не сидели сложа руки. Пробную партию фузей, где мы пружины покрепче поставили, из другой стали, да огнива до ума довели, чтоб искра была что надо, в гвардию отправили. Оттуда отписали, что осечек в разы меньше стало. Приятно! Брюс тут же велел эти новшества потихоньку и на другие заводы передать — в Тулу да в Сестрорецк. Чтобы по всей армии дело пошло. Я на скорую руку набросал инструкции, как для самых непонятливых, чертежи попонятнее сделал, да нескольких мастеров-сборщиков натаскал, как чего делать. Пусть учатся, не Боги горшки обжигают, как говорится. Главное — сломать эту косность, эту привычку делать «как деды делали».
