— Опять эти московитские «потешные» затеи, Ваше Превосходительство? Они вечно горазды на шум и пыль в глаза. Неужели мы всерьез будем опасаться их кустарных мастерских, когда вся Европа знает, что лучшая сталь и лучшие пушки производятся в Швеции? Наша промышленность, рудники — вот истинная сила. А что до их царя… его неуемная энергия пока что больше напоминает суету, нежели осмысленную деятельность.
Пипер тяжело вздохнул. Горн, при всем своем уме и преданности короне, порой бывал излишне самонадеян.
— Боюсь, Арвид, на сей раз дело может оказаться серьезнее, чем просто «потешные» игры. Речь идет о некоем мастеровом по фамилии Смирнов, выскочке, которого сам царь приблизил к себе. По донесениям, этот Смирнов разработал некий станок для сверловки пушечных стволов, дающий невиданную для московитов точность. Есть также сведения о попытках создания орудий нового, так называемого «композитного» типа. И что примечательно, информация об этом поступает к нам с удивительной быстротой. Наша агентурная сеть, слава Богу, работает исправно, и мы узнаем о «новинках» едва ли не раньше, чем о них становится известно в самой Московии.
Слово взял Польхем. Его лицо выражало озабоченность. Он был человеком науки, далеким от придворных интриг, и его суждения всегда ценились за объективность.
— Ваше Превосходительство, граф Горн, — начал он, — я бы не стал столь пренебрежительно относиться к этим известиям. Да, шведская металлургия и оружейное дело по праву считаются лучшими в Европе. Наши богатейшие рудные месторождения Фалуна и Даннемуры, вековой опыт наших мастеров, привлечение лучших иностранных специалистов — все это дает нам неоспоримое преимущество. Однако… — Кристофер Польхем сделал паузу, подбирая слова. — Даже незначительный технологический прорыв у такого упорного и многочисленного противника, как Московия, может иметь далеко идущие последствия. Если им действительно удастся наладить массовое производство орудий с повышенной точностью и прочностью стволов, это изменит баланс сил в артиллерийской дуэли. Наши солдаты, привыкшие к превосходству шведских пушек, могут столкнуться с неприятным сюрпризом.
Горн хотел было возразить, но Пипер остановил его жестом.
— Продолжайте, господин асессор.
— Точность сверловки, — Польхем аккуратно разложил на столе несколько листов с какими-то выкладками, — напрямую влияет на кучность боя и износ орудия. «Композитные» стволы, если технология их изготовления верна, могут выдерживать большие пороховые заряды, что увеличивает дальность и пробивную силу. Мы не можем позволить себе роскошь игнорировать эти сигналы, какими бы фантастическими они ни казались на первый взгляд. Московиты могут быть неумелы в деталях, их организация производства хаотична, но они обладают огромными ресурсами и, как показывает практика, способны на неожиданные решения, особенно под руководством такого деятельного монарха, как Петр. Вспомните, как быстро они оправились после Нарвской конфузии.
Пипер медленно провел рукой по лбу. Слова Польхема ложились тяжелым грузом. Война шла уже который год и хотя шведская армия одерживала победы, ресурсы страны были небезграничны. Любое усиление противника могло оказаться фатальным.
— Что вы предлагаете, господин Польхем? — спросил первый министр.
— Необходимо, Ваше Превосходительство, получить самую исчерпывающую информацию об этом Смирнове, его станках и технологиях. Не донесения общего характера, а конкретные чертежи, описания, если возможно — образцы его работы. Нужно понять, насколько его разработки оригинальны, насколько они применимы в массовом производстве, и какие ресурсы московиты готовы на это бросить. Только обладая полной картиной, мы сможем оценить реальную угрозу и выработать контрмеры. Возможно, это действительно лишь единичный успех талантливого самоучки, который не будет иметь системных последствий. Но возможно, мы имеем дело с чем-то более серьезным, с попыткой качественного скачка во всей их военной промышленности.
Горн все еще выглядел скептически. Аргументы Польхема, подкрепленные его авторитетом эксперта Бергсколлегии, произвели впечатление.
Пипер некоторое время молча смотрел в огонь камина. Предчувствие бури, надвигающейся с востока, становилось все отчетливее. Московия, которую многие в Европе все еще считали отсталой и варварской страной, демонстрировала пугающую способность к переменам.
— Вы правы, господин асессор, — наконец произнес он. — Мы не можем позволить себе недооценивать противника. Граф Горн, — он повернулся к своему советнику, — я прошу вас лично проконтролировать, чтобы наши агенты в Московии получили самые четкие инструкции. Смирнов и все, что с ним связано, — отныне объект первостепенной важности. Любые сведения, любые детали, любые возможности для получения более глубокой информации должны быть использованы. Не жалейте средств. Нам нужно знать все. И как можно скорее. Ибо время, как мне кажется, начинает играть против нас.
