Отсюда нити перебрасывались вокруг шеста под потолком, снова спускаясь вниз под подвешенным шестом, который можно было поднять, когда нитки закончатся, затем снова вверх на четыре метра к потолку и снова вниз через гребни, к колотушке и валику с готовой тканью.
Таким образом, прежде чем ослабить каждую из тысячи катушек и вновь опустить подвешенный шест, можно было произвести восемь метров ткани.
Пусть не отличное, но вполне приемлемое решение.
В готовом виде ткацкий станок занял площадь около четырех квадратных метров, а если учитывать пространство для двух ткачей, то восемь. На нем можно было производить ткань шириной в два метра.
Однажды вечером, когда я разговаривал с Витольдом о гребнях, вошел пан Стефан. Он был облачен в доспехи и укутан в теплый плащ.
— Снова какое-нибудь колдовство? — устало поинтересовался он.
Витольд перекрестился, но ничего не сказал.
— Станок, чтобы ткать материю, — сказал я. — Сколько можно нести эту чушь о колдовстве.
— Чушь, да? Тогда как ты объяснишь сверхъестественное поведение своей любимой кобылы?
— Я купил Анну в Кракове меньше двух месяцев назад. Она всего лишь умная, отлично обученная лошадь.
— Правда? Знаешь, что я видел прошлой ночью? Я видел, как она вышла из конюшни, зашла в отхожее место и справила там нужду! Я проследовал за ней до ее загона и увидел, как она поставила на место загородку. Нормальные лошади так не делают!
Он гневно взглянул на меня.
— Да, конюх говорил мне, что она не пачкала свой загон, ну и что с того? Если собаку можно приучить к чистоплотности, то чем лошадь хуже? Я же говорил, что она превосходно обучена.
— Превосходно обучена? Да это просто какая-то дьявольская кобыла! Знай, Конрад, что мой отец, барон Ярослав — один из самых могущественных вассалов Ламберта, и он хорошо знаком с герцогом Хенриком. Клянусь, они узнают о твоих колдовских выходках! — выкрикнул он и вышел на улицу.
Витольд вновь перекрестился.
— Черт возьми, Витольд, неужели и ты поверил в эту чепуху? Ты сам строишь этот станок. Ты знаешь, что в нем нет никакого колдовства!
— Я делаю то, что мне приказывают.
Он продолжил работу, но было заметно, что бедняга перепугался.
Мы целый месяц сооружали станок, и затем, чтобы заправить его, я попросил принести 1728 катушек ниток, около пятисот метров каждая.
На меня посмотрели с ужасом. Такого количества ниток просто не существовало.
Я сказал, что это очень нужно, иначе я не смогу заправить станок. А еще столько же понадобится на короткие нити.
И девушки достали свои прялки и принялись за работу.
Теперь настала моя очередь прийти в ужас. Прялки были не больше маленького деревянного крестика. Вы натягивали пряжу между крестиком и вашей левой рукой, а затем правой рукой вращали крест. Так получались нитки. Затем вы обматывали вокруг креста полметра ниток, вновь растягивали шерсть и так далее.
Самым трудоемким этапом в производстве материи была отнюдь не работа на ткацком станке. Труднее всего было прясть. Я взялся за этот проект, не узнав вначале все параметры. Такого можно ожидать от новичка, но не от опытного инженера.
Я сказал девушкам убрать свои прялки и начал работать над прядильным колесом.
В течение пяти недель мы пытались запустить колесо, частично из-за того, что вначале мне пришлось изготовить деревянный токарный станок. Также мы потеряли неделю, потому что я не учел, что нужны две веревочные петли от колеса до веретена: одна — чтобы поворачивать катушку, а вторая — чтобы немного быстрее поворачивать веретено.
Наше первое прядильное колесо выглядело очень похожим на то, которое можно видеть в современных музеях, потому что я проектировал на его основе. Недостатков было немало; от них мы пытались избавляться в последующих моделях. Скамья оказалась неудобной, и на ней невозможно было работать в длинном платье. Наши придворные дамы носили либо платья до пола, либо вообще ничего. Платья длиной до икр носили крестьянки. От педали сводило ногу, и затем выяснилось, что если от большого пальца ноги к рычагу колеса привязать веревку, то работать намного легче.
Очень давно я узнал, что если операторам не нравится ваш проект, то машина не будет работать. Если им было удобно с веревкой на большом пальце — значит, пусть будет так.
Работа сильно облегчалась, если веретено находилось перед оператором на расстоянии вытянутой руки, а не располагалось горизонтально на уровне груди.
Наша третья модель была рассчитана на шесть операторов, которые сидели кружком лицом друг к другу. Работа была скучная, и им хотелось поговорить.
Чтобы управиться со станком, потребовалось шесть прядильщиц. Ламберт решил эту проблему, набрав еще несколько служанок.
Также понадобилось двое мужчин — один держит резец, другой поворачивает рычаг — шесть недель на нашем новом деревянном токарном станке, чтобы сделать достаточно катушек, на которые наматываются нитки.
Впоследствии я узнал, что прядение и ткачество — две из семи стадий в производстве самой грубой домотканой материи. Для хорошей конкурентоспособной ткани требуется около тридцати стадий.
Чтобы их освоить, нужно время.
