Оказывается, Валерку в камере следственного изолятора утром мёртвого нашли, каким способом убили – не сказал, но что он мёртвый теперь, это точно. По этому делу ещё подозреваемые есть, банда какая-то, они женщин богатых грабили. В плите нашей при обыске свёрток с женскими драгоценностями нашли, наверное, Валерка что-то от сообщников утаил, за это его и порешили. А может, его убили, чтобы не выдал никого, там ведь вроде как известные люди замешаны – это мне участковый намекнул. Похоже, Валерка в банде приманкой для баб служил, он в этом деле мастер был опытный. Был… – и Валюшка снова всхлипнула.
– Валя, прекрати скорбеть, он тебя сколько мучил, издевался и чуть не убил, а ты рыдать готова! – возмутилась Татьяна. – Радоваться, может, и нечему, но и горевать глупо. Ты же теперь спокойно жить можешь, не трястись от каждого скрипа, на ночь дверь на щеколду можно не запирать.
У Валентины мигом высохли слёзы и она рассмеялась:
– Задвигать-то эту щеколду я приспособилась, молоток здоровенный нашла у соседей. Пара ударов – и дверь заблокирована. А вот как отодвигать этот засов – совсем непонятно было, первый раз целый час возилась. Потом сообразила толстую отвёртку вставлять и по ней молотком бить. Представляешь, какой грохот устраивала? Теперь всё, ура! Свобода угнетённым одиноким женщинам!
– Почему одиноким? – осведомилась Татьяна. – А участковый? Ты уже заставила его выдать государственную тайну, это хороший знак.
В этом медицинском центре платили регулярно, раз в две недели, но жалкие копейки. Сразу после долгожданной получки все бежали по ларькам и магазинам и срочно закупали столько еды, сколько каждому позволял его тощий кошелёк, потому что к следующему поступлению денег мясо, курица и другие продукты дорожали раза в два, а то и в три – такая была в стране инфляция.
Татьяне едва хватало зарплаты, чтобы каждый день приезжать на работу и вечером добираться до дома. На автобусных остановках скапливалось обычно много народа, поскольку в этот окраинный район другой транспорт не ходил.
Как-то в один холодный и ненастный весенний день Татьяна, как обычно, стояла на автобусной остановке в толпе таких же несчастных. Вокруг мокрые плащи и куртки, все люди, как один, стоят, повернувшись в ту сторону, откуда должен появиться долгожданный автобус. Лица мрачные, глаза пустые.
«Сейчас все набьёмся в автобус и будем задыхаться от запаха выхлопных газов и вони от мокрой одежды», – с тоской подумала Татьяна.
И тут она почувствовала, что сквозь толпу кто-то осторожно пробирается в её сторону. Стало интересно – неужели интуиция её не обманывает, и невидимый пока человек направляется именно к ней?
Через пару минут около Татьяны оказалась крошечная сгорбленная старушка. Она доверчиво взяла её за руку сухой тёплой ручкой и подняла лицо – лицо человека, который в эту минуту находится где-то очень далеко от этого места.
– Скажите, пожалуйста, а как мне отсюда добраться до Вознесенского проспекта? У меня там родственники живут, вы не могли бы мне помочь? – тихо попросила она.
Татьяна привыкла, что ей на улице очень часто задают самые разнообразные вопросы, иногда ставящие её в тупик. Вот и сейчас она лихорадочно стала соображать, какой проспект в городе теперь Вознесенский? Столько переименований было в последние годы… Вроде это бывший проспект Майорова. Но как из этой дыры туда добраться?
– Прямого транспорта нет, – неуверенно ответила Татьяна. – Можно с пересадкой на автобусах доехать до метро, и дальше на метро тоже с пересадкой до станции Сенная площадь. А там уже недалеко, наземный транспорт довезёт до Вознесенского.
Посмотрела на старушку, и поняла, что та ничего не запомнила из сказанного. Какие пересадки и переходы…
– Давайте я вас провожу до входа в метро, а там дежурных попросим подсказать, хорошо? – спросила Татьяна.
Старушка радостно закивала и крепче сжала Татьянину руку. «Придётся и в метро с ней по самого конца доехать, ведь опять заплутает на переходах между ветками», – подумала Татьяна.
Кое-как они добрались до Сенной и вышли на поверхность. По дороге Татьяна с трудом выяснила, в какой конец длиннейшего Вознесенского проспекта старушке надо добраться. Она посадила её в трамвай и попросила пассажиров помочь пожилой женщине выйти на нужной остановке. Бабушка через окно трамвая крестила её мелкими крестиками, пока не скрылась из виду.
Татьяна вздохнула с облегчением и огляделась по сторонам. Последние месяцы она провела как во сне, не выбираясь из унылых окраин ни в центр города, ни ещё куда-либо. Тихий медицинский персонал и немощные инвалиды вызывали сочувствие, но оптимизма в существование не добавляли.
И вот, оказывается, есть всё-таки другая жизнь! Сенная площадь уставлена разномастными ларьками и какими-то ящиками с подозрительным товаром. Люди бегают с огромными сумками, что-то покупают и продают. Звенят звонки трамваев, которым не дают проехать раздолбанные автомобили. Эти тоже сигналят, из окон несётся громкая восточная музыка.
