Из архивов Хайна. Запись астрограммы 01-0101-9342 Гетен. К стабилю на Оллюл. Рапорт от Генли Ая, первого мобиля на Гетене (Зиме), цикл Хайнский 93, год Экуменический 1490-97
Я хочу придать моему рапорту форму повествования, потому что, когда я был еще ребенком на своей родной планете, мне объяснили, что правда — всего лишь вопрос воображения. Самый неоспоримый факт может либо обратить на себя внимание, либо бесследно исчезнуть, и все это — в зависимости от формы, в которой он был изложен. Точно так же, как та единственная в своем роде органическая драгоценность наших морей сияет на одной женщине, а на другой теряет свой блеск и рассыпается в прах. Факты ничуть не более реальны и вещественны, чем жемчужины. Они так же чувствительны и уязвимы.
Это повествование — рассказ не только обо мне, и не только я буду его вести. Честно говоря, я не знаю точно, чье именно это повествование. Я предоставляю судить об этом вам самим. Дело в том, что история эта есть нечто цельное и неделимое, и если в некоторых местах вам покажется, что факты изменяются в зависимости от личности рассказчика, то выберите из них те, которые покажутся вам наиболее подходящими. Однако не забывайте при этом, что все факты — подлинны, они составляют единое целое и объединены одной историей.
Начинается она в сорок четвертый день 1491 года, который на планете Зима, в стране, именуемой Кархид, носит название «одхархахар тува», или на двадцать второй день третьего месяца весны года первого. Здесь, на Зиме, всегда первый год. Зато в день Нового года изменяется нумерация всех предшествующих и всех последующих лет, отсчитываемых назад и вперед от года, который начинается.
Итак, была весна первого года в столице Кархида, Эргенранге, и жизнь моя находилась в опасности, о чем я пока не знал.
Я участвовал в торжественном шествии и шел сразу же за госсиворами, прямо перед самим королем. И шел дождь.
Низко нависшие тучи над темными башнями, дождь, заливающий узкие ущелья улиц, исхлестанный бурями каменный город, через который медленно тянется одна-единственная золотая нить процессии.
В начале ее — богатые торговцы, денежные тузы и состоятельные ремесленники города Эргенранга, шеренга за шеренгой, ослепительно пышно разодетые, шествуют под проливным дождем с непринужденностью рыб, обитающих в океане.
Их лица спокойны и жизнерадостны. Они не шагают в ногу — это не военный парад и не подражание ему.
За ними идут мелкие князья, бургомистры и представители-репрезентанты — по одному, по пять, по сорок пять либо по четыреста пятьдесят представителей от каждой области-домена Кархида, — огромная, пышная и нарядная толпа, движущаяся под звуки металлических рогов, высверленных в кости и дереве труб, под чистые звуки электрических флейт. Всевозможные знамена доменов под струями дождя сливаются в разноцветный хаос, смешиваясь с желтыми флажками, которыми обозначен ход процессии, а музыка, сопровождающая отдельные группы ее участников, сталкивается и сплетается путаницей ритмов, эхом отражается в глубоких теснинах каменных улиц.
Дальше идет группа жонглеров с блестящими золотыми шарами, которые они подбрасывают высоко в воздух, ловят и снова подбрасывают, от чего кажется, что в воздухе сияют золотые фонтаны.
Внезапно, будто и в самом деле вспыхнув, золотые шары начинают сверкать еще ярче — это из-за туч выглянуло солнце.
И тотчас же сорок человек в желтых одеяниях затрубили в госсиворы. Госсивор имеет право звучать только в присутствии короля. Звук, который издает госсивор, похож на рев. Сорок же госсиворов, звучащих одновременно, заставляют помутиться сознание, сотрясают башни Эргенранга, вытряхивают из клубящихся туч последние капли дождя. Если такова королевская музыка, то нет ничего удивительного в том, что все короли Кархида — безумцы.
