Обе гречанки стойко вели себя в многомесячных скитаниях по северным городам и монастырям. Софья и сама впервые оказалась на Руси так далеко от Москвы, от дома. Царевны воспользовались представившейся им возможностью и совершили немало путешествий из Вологды по северным городам и монастырям. Побывали в Кирилловом, в Ферапонтовом Белозерских обителях. Их поражали сказочные русские города-крепости с многочисленными кружевными храмами, им нравились строгие северные монастыри и их молчаливые загадочные иноки, которые смотрели на гостей холодно, но с интересом. Принимали государыню со свитой вежливо, помогали, как могли, хотя, конечно, урон от присутствия её с огромной свитой терпели немалый. Ведь вместе с ней ехали несколько сотен человек! Всем нужна была еда, корма для лошадей, ночлег, тепло. Всё это приходилось брать у беззащитных крестьян. Но что же делать, коли пришла нужда, терпеть приходилось всем.
Большую часть времени жили в Вологодской крепости в удобных просторных хоромах князя Андрея Молодого. Много молились за победу русского воинства. Мария старательно учила под руководством тётки русский язык. И все вместе со страхом и трепетом ждали вестей с юга, оттуда, где разворачивалось важнейшее, решающее событие русской истории. Софья регулярно обменивалась с мужем посланиями, отчитывалась о здоровье детей. Достаточно быстро узнала она о бегстве татар, но муж не советовал ей торопиться, приказал выждать его приказа о возвращении.
В декабре стало известно, что Ахмат-хан вышел из Литвы с богатой добычей и ушёл зимовать на Малый Донец в сторону Азова.
Узнав об этом, Иоанн распустил своё войско и сам, в окружении братьев и воевод, рядом с сыном-наследником, великим князем Иваном Ивановичем Молодым, двинулся домой. 28 декабря 1480 года от Рождества Христова под ликующие возгласы народа ступил он в Москву. Встречали государей и воевод с великой честью и радостью. Над городом разносился, торжествовал, ликовал чудный колокольный звон. Храмы готовились к благодарственной литургии, ибо многие, если не большинство русичей, своим главнейшим избавителем от ужасов татарского нашествия считали Господа Иисуса Христа и Пресвятую Его Мать. Был народ доволен и поведением своих святителей, которые единодушно требовали дать отпор врагу. Особые почести оказывались молодому наследнику. Шёпотом рассказывали люди друг другу, как он, несмотря на приказ отца-государя, отказался уходить с места противостояния, желая защитить землю свою, всех христиан от врага, как храбро сражался с противником, как мужественно стоял у берегов Оки и Угры. Авторитет Ивана Молодого вырос после осенних событий неимоверно, что вызвало у отца его определённое беспокойство, которое он, однако, постарался подавить.
Как бы там ни было, народ понимал, что пришёл конец татарскому владычеству на его земле. Дух русский за минувшее лето и осень настолько окреп и утвердился, что теперь его не могли поколебать никакие угрозы, никакой видимый и осязаемый враг. Впервые разномастная, разбежавшаяся на большие пространства, самовластная и самолюбивая Русь — Русь Московская, Русь Новгородская, Вологодская, Тверская, Рязанская, Ярославская и прочая почувствовала, по-настоящему ощутила себя единым мощным государством. Она ощутила себя Русией. А это немалого стоит.
Теперь уже без сомнений и колебаний выводил Иоанн на некоторых подписанных им грамотах свой новый титул: «Великий князь и государь всея Русии». Правда, оставалась ещё независимой Тверь, под литовским владычеством находились часть русских городов, среди которых были столь великие и древние, как Киев и Смоленск. Но теперь это были уже небольшие островки, которые не имели решающего значения в мощном объединительном течении большой реки под названием Русь, Русия, продолжавшей прирастать новыми и новыми притоками.
Лишь на три дня отстав от мужа, прибыла в Москву Софья с детьми, казной и боярами. Главный свой долг она выполнила: сохранила в здравии всех пятерых детей великокняжеских. Кое-кто из сидевших в осаде попрекал её за бегство, ставя в пример матушку государя старицу Марфу, в миру Марию Ярославну, не бросившую город в минуту опасности. Были, однако, и такие, кто вступались за Софью, говоря, что старая великая княгиня своё отжила, а в молодости и та тоже бегала от татар, спасая детишек. Споры о том, верно или нет поступила царевна, бегая из Москвы, велись лишь шёпотом, чтобы, не дай Бог, не донесли государю, ибо знали, что гнев его опасен. К тому же никто не хотел омрачить торжеств, которые не прекращались все рождественские и крещенские праздники. День и ночь шли службы, раздавали милостыню, бесплатно кормили бедняков, воеводы пировали в великокняжеских трапезных, навёрстывая упущенное за многомесячные тревоги и воздержание.
