Когда они поженились, Елизавете было пятнадцать, а Шароберу — тридцать два. Три ее предшественницы умерли молодыми и бездетными, и новая королева Венгрии знала, что должна обеспечить мужу наследника. К огромной радости и облегчению Елизаветы и ее мужа, она выполнила этот долг, родив пятерых сыновей, трое из которых пережили младенческий возраст: Людовик, родившийся в 1326 году, Андрей, в 1327 году, и Стефан, в 1332 году.
В Елизавете Шаробер нашел исключительно решительного и энергичного партнера — хитрого, способного и жаждущего власти. Королева содержала собственный двор и советников (еще один обычай, заимствованный из стран Западной Европы) и управляла несколькими важными венгерскими поместьями и городками лично. Елизавета не пасовала перед трудностями и не была склонна к милосердию. В 1330 году ее брат Казимир во время визита ко двору сестры совратил одну из ее фрейлин, наивную девушку по имени Клэр. Отец Клэр, Фелициан Зах, мелкий барон, в гневе ворвался в королевскую столовую во время ужина, с мечом наголо, чтобы отомстить за поруганную честь своей дочери. Бдительные стражники пронзили барона мечами, но не раньше, чем он успел ранить Елизавете в руку. По приказ королевы тело Фелициана было разрублено на несколько частей и разослано по всему королевству как мрачное напоминание об опасности неудачных покушений. "Его голова была отправлена в Буду, а две ноги и две руки — в другие города",[43] — сообщает Жан, провинциал францисканцев Венгрии того времени. Жену и детей барона, включая незадачливую Клэр, арестовали и подвергли жестоким пыткам, а затем предали смерти как всех их родственников "в пределах третьей степени родства". То, как корона разобралась с этим делом, произвело сильное впечатление и ни Елизавету, ни кого-либо из членов ее семьи, недовольные подданные больше никогда не беспокоили подобным образом. Королева же, похоже, приняла такой исход как подтверждение правильности своих методов наведения порядка.
Шаробер так и не смирился с узурпацией своих прав в Южной Италии. С того самого дня, как его отправили в Венгрию, он продолжал протестовать, как перед Робертом Мудрым, так и перед Папой, против указа 1309 года, по которому суверенитет над Неаполитанским королевства переходил к его дяде, а не к нему самому. Пока Шаробер находился в подростковом и юношеском возрасте, и исход венгерской кампании оставался под вопросом, его протесты не имели большого веса ни в Неаполе, ни в Авиньоне. В 1317 году король Венгрии попробовал свои силы, отправив в Неаполь своего зятя, дофина Вьеннского, с поручением вернуть княжество Салерно в качестве преддверия более серьезных требований, но даже эта скромная просьба была отвергнуто. Однако по мере того, как время шло, а его положение укреплялось, требования Шаробера становилось все труднее игнорировать. К началу 1330-х годов, благодаря удачному союзу с Польшей через свою жену Елизавету и его огромным финансовым ресурсам, преимущество неоспоримо перешло к королю Венгрии.
Внезапно Иоанн XXII, который в течение предыдущих пятнадцати лет умудрялся полностью игнорировать мольбы Шаробера о справедливости, решил написать Роберту Мудрому и призвать его признать претензии короля Венгрии и найти способ их удовлетворить. Догадаться о причинах столь резкого внимания Папы к делу Шаробера несложно. Несмотря на неудачную итальянскую кампанию, император Священной Римской империи Людвиг Баварский по-прежнему представлял для папства угрозу. К большому раздражению Иоанна XXII, император использовал свой двор, чтобы приютить богословов, которые придерживались взглядов на апостольскую бедность и другие духовные вопросы, противоположные мнению Папы. Поскольку пригретые императором богословы были явно более эрудированными, чем сам Иоанн XXII, их позиция получила поддержку во всей Европе. Шаробер же считался верным слугой Церкви, и уже продемонстрировавшим свою преданность папской ортодоксии неуклонным исполнением всех эдиктов Иоанна XXII в своих владениях. (В отличие от Роберта Мудрого и Санции, король Венгрии нещадно преследовал францисканцев-
