Благословеннейший Отец (во Христе), Ваши письма, касающиеся моего мужа и в частном порядке некоторых моих дел, были с почтением получены… Я приношу смиренную благодарность Святому Отцу и верю, что ему будет угодно, чтобы расследование этого дела легло на него… Ибо я призываю Бога в свидетели (и не сомневаюсь в свидетельстве самого моего господина и мужа), что я никогда не совершала беззакония, унижающего его честь, и не забывала ни о должном уважении, ни о покорности ему. Если же иногда, в домашней обстановке (как это бывает между мужем и женой), меня обвиняют в необдуманных домогательствах, то в этом не было и нет никакой (далеко не всегда) неприязни, а скорее (это имело целью) стимулировать силу более сильной любви… Я признаю, что предпочла его в браке всем принцам; и я предпочитаю его всем другим мужчинам до такой степени, что не доверяю никому, кроме него… Тем не менее я постараюсь утешить себя, что истина моих слов будет все более и более подтверждаться. Воистину, это касается тех вещей, которые причисляются к тяжести моего проступка, касающихся моего нетерпения к моему бывшему мужу [Андрею] и моего раздражения, вызванного арестом Энрико Караччоло… Я раздосадована сверх меры, тем что, эти нагромождения и непрекращающиеся повторения лжи, приписывают мне склонности к беспорядку и незаконным порывам страстей. Но, поистине, утешением для меня будет то, что я покажу свою невиновность, сохраню равнодушие к языкам клеветников и подчинюсь, как дочь, суду Вашего Святейшества, чья честность непогрешима[180].
Отношения между мужем и женой не улучшились, хотя к тому времени, когда королева написала это письмо, она снова была беременна, очевидно, от Людовика, так как Энрико находился в тюрьме предыдущие семь месяцев. Ионна была вынуждена уступить власть своему мужу, которому она щедро даровала титул графа Прованса, когда супруги еще находились в Авиньоне. Теперь Людовик Тарентский использовал свое положение, чтобы отменять распоряжения и назначения, сделанные королевой ранее. Ситуацию усугубляла сестра Иоанны, Мария, которая, оставшись без средств к существованию после казни Карла Дураццо, вернулась в Неаполь, чтобы потребовать у королевы остаток своего значительного приданого. Поскольку к этому времени в королевство вернулся и король Венгрии, сопровождаемый еще одной большой армией, а корона явно нуждалась в каждом
