Несмотря на королевское происхождение, по наследству Вы были малообеспечены. Благодаря союзу с королевой, которая открыто оказала вам предпочтение перед вашими родственниками, Вы стали обладателем изобилия и возвышенного положения. Мы небезосновательно надеялись, что в ответ Вы окажетесь ей благодарны и проявите к ней расположение, которое не только является ее заслугой, но и послужит на пользу Вашей собственной чести. Вы же, как об этом принято говорить (и мы с печалью и удивлением это слышим), забыв обо всем этом, не только не обращаетесь с ней так, как подобает с женой и королевой, но, презрительно ограничив сферу ее прерогатив, сделали ее скорее рабыней, чем супругой. Далее нам стало известно, что, руководствуясь подсказками советников (по одному лишь кивку которых Вы вершите управление королевством, в которое она так ласково Вас допустила), Вы лишили ее общества ее доверенных слуг, так что без Вашего разрешения и разрешения вышеупомянутых советников никто не имеет права говорить с ней. Более того, Вы присвоили королевскую печать и передали ее епископу Флорентийскому и некоторым другим лицам, которые, как говорят, вопреки протестам королевы и к ее большому сожалению, нагло скрепляют государственные акты, касающиеся всех вещей, как важных, так и неважных, ее именем и титулом… В остальном, поскольку, как мы понимаем, королева, сознавая свою невиновность, опасается за свою честь из-за заключения Энрико Караччоло… мы увещеваем Вас, из уважения к ней… действовать с милосердием и уступить ее желаниям[179].
Иоанна горячо защищалась от обвинений в прелюбодеянии в последующем письме Клименту, написанном 12 ноября, которое показывает, что королева хорошо знала, что о ней говорят и как тактика добавления новых инсинуаций к тем, в которых ее уже обвиняли, была намеренно использована, чтобы подорвать доверие общества к ее способности самостоятельно править.
