Елена, гр.4: «В русском языке сразу можно заметить такое противопоставление, у нас есть слово «истина», и есть «свобода». Слово «истина» в древнеславянском языке звучала как «естина», то есть это то, что есть, поэтому мы уже интуитивно понимаем, что истина она над остальными какими-то правдами, а правда она у каждого своя – комсомольская, пионерская и прочие правды. И, перенося это на йогу можно сказать, что истина она как раз соотносится с Абсолютом, абсолютной свободой и всеми сверхлогичными вещами, а правда это то, что находится в плоскости кармы и поэтому, пока мы находимся в плоскости кармы, истина нам недоступна. А правда у каждого своя. И вся наша жизнь проходит в какой-то степени связанная с ложью, в детстве нам говорят, что есть Дед Мороз, и это тоже ложь, продолжая тему, что в нашей стране невозможно заниматься бизнесом, будучи правдивым и откровенным. Бизнес это первое, что приходит на ум. И заканчивая тем, что умирающему человеку его родные и близкие не говорят о том, что ему недолго осталось».
Вадим Запорожцев: «Очень хорошее противопоставление, хотя надо, может быть, более детально проанализировать происхождение этих слов «истина» и «правда». Здесь, действительно, есть такой серьезный нюанс. В Тибете, в древности, был высочайший йог, звали его Джецюн Миларепа – наидобрейший, возвышеннейший, а жизнь свою начинал как черный маг. Сплошь и рядом на расстоянии кого-то там убивал, град напускал. Одно это перечисление всех этих действий вызывает такое интересное состояние; мы об этом знаем, так как была написана книга, во-первых, с его собственных слов о своей молодости и юности, а, во-вторых, со слов всех окружающих учеников. Чрезвычайно интересна его биография и достигал он таких сверхспособностей, которые чрезвычайно трудно понять. В частности, известен случай из истории, когда у него был ученик, который пошел в Индию и вернулся таким начитанным, знающим. И этот ученик в гордости возомнил себя стоящим много выше Миларепы, начал с пренебрежением демонстрировать некую такую холодность, когда Учитель с распростертыми объятиями его встретил.
Так вот, Миларепа продемонстрировал ему такую интересную вещь, как только начался дождь с градом, бедный ученик стал мокнуть, а Джецюн Миларепа увидел пустой бараний или ячий рог и залез в него. Причем, как утверждается, ни Миларепа не стал меньше, ни рог не стал больше. Т.е. принципы сверхлогики – уплотнил пространство. Так вот, он сидел в этом роге и смеялся над своим умным молодым учеником, который надувал щеки, но вот попал под дождь и град и ежился от холода. Под конец жизни Джецюн Миларепа всем предсказал, что пора ему уходить, и как всегда по доброй традиции тибетских йогов даже свою собственную смерть решил превратить в такое поучение для своих учеников того, сто смерти нет. Действительно, его кончина сопровождалась самыми фантастическими чудесами: вдруг цветы стали с неба падать, и радуги по всему небу разноцветные, перечень светопредставлений долго можно перечислять. И, в конце концов, Джецюн Миларепа взлетел, окруженный Дакинями – это такой аналог йогинь в тантрическом буддизме. И улетел, ушел из нашего мира.
И очень интересно заканчивается его жизнеописание, которое потом написали ученики. При этом уходе было большое стечение народа, но по прошествии времени выяснилось, что одни все видели, прониклись такой Бхавой, верой, осмыслением, осознанием свободы, и это был шаг к завершению их обучения. Другая же группа наблюдающих, действительно, отметили какие-то светопредставления, какие-то необычные явления, но не выходящие за рамки каких-то обычных явлений. Но были там люди, которые вообще ничего не видели, ничего не слышали, ничего не переживали, ничего им не открылось, ничего их не вдохновило. Вот эта вот градация в нас самих воспринимать реальность. Для кого-то она открылась, и он считает, что вот она и истина, и правда, и они делятся чем-то своим одним; другая часть – ну да, чего-то там такое было; третьи – вообще ничего не почувствовали.
