Мужчина заорал, чтобы они не трогали его жену. Марку кое-как удалось оттащить его от Марии. В яростной потасовке она единственная сохранила присутствие духа. Она знала, что нужно делать, и женщина поняла это. Она закричала на мужа, который наконец отпустил Марка, осознав, что Мария может помочь. Вместе они вытащили пострадавшую из машины. Она сохраняла удивительное самообладание, хотя раны были тяжелые. Она сознавала, что речь идет о жизни и смерти. Мария позвала Коринну и велела мужчинам уйти. Марк побежал к автобусу за полотенцами. Лоу слышал стоны роженицы, лежавшей между Марией и Коринной. Он торопливо перебинтовал голову мужчины, который воздевал руки к небу и громко молился. Потом мужчина, в залитой кровью рубашке, как помешанный метался из стороны в сторону, в отчаянии обвиняя себя. Лоу хотел помочь Марии, но внезапно у него потемнело в глазах. Колени подогнулись, и он рухнул на землю. Дальнейшее он воспринимал будто издалека и приглушенно, словно находился за занавесом. Крики женщины. Молитва мужчины. Потом тишина, жуткая тишина. И наконец, тихое хныканье.
Лоу поднялся и побрел к разбитой машине. Марк стоял рядом с женщиной на коленях и беспомощно смотрел в землю. Он поддерживал ее голову руками, а Мария приложила ребенка к груди матери. Ребенок еле слышно попискивал, женщина не шевелилась.
–
Они отвезли всех троих в больницу Кабула. Женщине сразу сделали операцию. Они ждали. Молча сидели на ступеньках у входа и курили, пальцы у всех подрагивали. Стемнело, они все ждали. Вышел врач и сообщил, что ребенок выжил, а мать умерла. Марк застонал и закрыл лицо руками. В небе поблескивали холодные звезды. Лоу захотелось домой. Он обнял Марка, прижал к себе. Одновременно он глядел на Коринну, сидевшую немного в стороне и растерянно смотревшую на братьев. В отличие от нее, он понимал, почему Марк так потрясен. И что брата он любит больше всех на свете. Даже больше, чем Марию. Никакая любовь к женщине не могла сравниться с судьбой, которую они делили с Марком с самого его рождения. Врач поблагодарил их за помощь и предложил переночевать у него. Мария была не против, но Марк отказался. А Лоу в тот день понял, что никогда не станет врачом. Потому что не годится для этой работы.
В гостинице, где останавливались хиппи, они сняли убогий четырехместный номер, приняли душ и легли спать голодными. Лоу закрыл воспаленные глаза, лежал и слушал возню тараканов на обоях и музыку из близлежащего кафе. Когда он проснулся ночью, Марка не было. Лоу выглянул в окно и увидел брата, одиноко стоявшего на улице. Словно он упал с неба и не понимает, что здесь делает. Марк вдруг поднял голову и посмотрел вверх. Лоу помахал ему. Марк беспомощно взмахнул рукой в ответ. Самый одинокий человек на земле.
На следующее утро их разыскал афганский врач и попросил их приехать. Отец новорожденного хотел поблагодарить за помощь. Отказаться было бы невежливо. Мария и Коринна отправились в больницу. Лоу придумал отговорку. Около полудня Мария и Коринна вернулись. Мария положила на столик в кафе цепочку с кулоном – золотой амулет с надписью на арабском. Он принадлежал умершей женщине.
– Ее муж настоял, чтобы мы его взяли. Он бы обиделся, если бы мы отказались.
– Кулон был на ней во время аварии? – спросил Лоу.
– Да.
– По-моему, это жутко.
– Он сказал, что амулет приносит счастье.
– Да уж, счастье, – с сарказмом повторил Лоу.
– Может, это он и спас ребенка, – предположила Мария.
Коринна не захотела брать амулет. Лоу тоже отказался. Марк взял цепочку и повесил Марии на шею:
– Ребенка спасла ты. Значит, амулет твой.
Лоу невольно вспомнил историю Джима Моррисона, который в тринадцать лет стал свидетелем аварии. На пустынной дороге в Нью-Мексико опрокинулся грузовик, перевозивший рабочих. Раненые и погибшие лежали на дороге в лужах крови. Они были смуглые и темноволосые, коренные американцы. Папа и дедушка Джима побежали на помощь. Маленький Джим остался с мамой в машине. Мама не хотела, чтобы он смотрел на этот ужас, но Джим не мог отвести взгляда. Он понял, что взрослые так же беззащитны, как и он. У него началась истерика. И в этот миг мальчику показалось, что духи или души выходят из мертвых тел и одна из этих душ вошла в его тело. Словно божественная искра, которая с тех пор горела в нем. Или проклятье, сжигавшее его изнутри.
– Не надо тебе это носить, – сказал Лоу Марии. Как если бы она нуждалась в его согласии.
Мария встала, посмотрела в зеркало и бережно сжала амулет в ладонях, будто желая скрыть его от посторонних глаз.